Убей любимых - Л. Э. Харпер

– Если ты спрашиваешь, сочувствую ли я тебе, то мой ответ – нет.

Эх, еще раз. Что ж, я сама спросила – и он хотя бы не ответил «да». Может, я и люблю купаться в жалости к себе, но чужую жалость терпеть не могу.

– Однако я понимаю твои чувства, – добавляет он, вглядываясь в меня, будто в одну из своих научных книг. – Я знаю, когда вижу перед собой воина. Ты сражаешься уже давно.

Сердце у меня сбоит, застигнутое врасплох этой неожиданной оливковой ветвью.

– И все же я заметил одно разительное отличие между тобой и Кайлой. Если бы все сложилось наоборот – если бы она переместилась в чужой мир и осталась одна, – она отчаянно стремилась бы домой.

– Домой, – тихо повторяю я, крутя в сознании этот образ. Вален не понимает, почему я так жажду остаться здесь. Думаю, мало кто способен понять. – Дело в том, что Земля не казалась мне домом. А этот мир кажется. Я знаю, что без конца болтаю о магии и драконах, и они правда чудесны, но настоящее чудо – в моих ощущениях. Я чувствовала себя живой, только когда писала о Солере. Я чувствовала себя настоящей, только когда была рядом с вами.

Вален так близко. Когда он оказался настолько близко? Нас разделяют лишь несколько дюймов. Я могу пересчитать его темные ресницы. В его глазах горит таинственная сила сокрытой в глубине молнии. Моргнув, я прихожу в себя. Он не приближался – это я, сама того не замечая, наклонилась вперед.

– Со всеми главными героями, – уточняю я, отстраняясь от него.

«Но особенно с тобой».

Как это может быть сном, если я никогда, даже в самых безумных снах, не чувствовала подобного? Эта тихая, исполненная любви тоска – самая настоящая, чистая эмоция, что я переживала. Может, Земля была Матрицей, бледным и тусклым подобием жизни. А может, все это – Матрица, и я застряла в какой-нибудь галлюцинации, начавшейся… из-за чего? Из-за просроченного молока? Лекарств с истекшим сроком годности? Моего собственного помешательства?

– Знаешь, – говорит Вален, – Кайлу окружают любящие люди, но она порой об этом забывает. Возможно, с тобой та же беда. Возможно, ты не так одинока на Земле, как сама хочешь верить.

– Это не вопрос веры. Я просто такая. Я делаю себя одинокой, я возвожу стены. И, в отличие от Кайлы, мной никто не дорожит настолько, чтобы их сокрушать.

Правда ли это? Кажется правдой, и потому я могу говорить с такой уверенностью, однако воспоминания, когда-то ясные и полные, теперь смазаны, будто неудавшийся детский рисунок.

Я встаю, стараясь растянуть губы в улыбке. Они сотрудничать не желают.

– Можешь занять кровать, – говорю я Валену, слишком уставшая и подавленная, чтобы предаваться фантазиям, оснований для которых в реальности нет. Если такие фантазии зайдут слишком далеко, возвращаться в эту реальность будет намного больнее. – Я напишу отчет на балконе. Мне нужно на свежий воздух.

Вален начинает что-то говорить, но я разворачиваюсь на каблуке и быстро шагаю к балконным дверям. Распахиваю их – и захлопываю за собой. Цендрион вскидывает голову на звук.

– Прости. Хотела остаться одна. Ты не против, если я тут посижу?

Когда он замечает мой измученный вид, гнев в его сиреневом взоре гаснет.

– Я обязан нести стражу, – говорит он, – так что одной тебе не побыть.

– Ничего. Можем побыть одни вместе. – Я прижимаюсь спиной к гладкой стене и сползаю вниз, садясь на корточки. Бледно-синяя Старолуна повисла прямо над головой. Меньшая, красноватая Кроволуна подкралась с запада, выглядывает из-за гор. Еще две одинаковые луны – Серебряные Близнецы – пока не вскарабкались на восточное небо. – Мне нравится темнота.

– Да, – шепчет Цендрион. – Темнота привычна.

Глава 6

Приходит ночь, на которую назначено мое отбытие. Кроволуна венчает Мидгардские горы. Старолуна висит прямо над ней, совершенная сфера на усыпанных звездами небесах. Серебряные Близнецы выстроились под ними. Северный горизонт мягко мерцает призрачным светом, яркие зеленые оттенки мешаются с нежно-синими и колдовскими пурпурными.

Как и на Земле, полярное сияние здесь вызывают солнечные частицы, сталкивающиеся с магнитным полем планеты. Эффект усиливается магическим полем, которое окутывает Солеру, беря начало на северном полюсе – в Венце Мира.

Это место так и не попало в мои книги, но мне известны предания. Солерианские легенды гласят, что оттуда драконы почерпнули свою светомагию. Изначально они были рождены с огненными душами, в полном соответствии с земным клише, но потом получили в дар новую магию: силу света.

Миллиарды лет магической истории, мифы смертных, слагавшиеся доброе тысячелетие… все это хранилось в недрах моей головы, как в колодце, из которого можно черпать по необходимости. Изучи айсберг, опиши вершину.

Я моргаю, вспомнив, кто я и где нахожусь. Это не мой мир, как бы мне того ни хотелось.

И пришла пора уходить.

Друзья Кайлы окружают меня на горном плато. Я стою лицом к Темерес, на ее коже переливаются отражения четырех лун.

– Ты готова? – спрашивает она мягким, наполненным силой голосом.

Я не готова. Мне еще так много хотелось бы сделать. Вален сегодня был очень добр ко мне и позволил погулять по дворцу и округе. Я заходила в огромную библиотеку, нюхала жасмин и глицинию в лабиринтах живой изгороди в саду и набила живот сытным обедом из галвианских пряных водорослей и ленхарского чечевичного супа.

Мое молчание затягивается. Темерес наклоняет голову и говорит:

– Нет стыда в том, чтобы бояться.

– Мне не страшно. – Я отвожу взгляд от ее лиловых глаз. – Просто грустно.

Друзья Кайлы – и мои друзья тоже, хотя отношения между нами и стали натянутыми. Эти создания дарили мне покой, когда я в нем нуждалась, и видели меня в худшие мгновения моей жизни. Своим неизменным присутствием они помогали мне больше, чем кто-либо на Земле. Я вместе с ними погружалась в этот мир, когда моя реальность становилась непосильно тяжелой ношей.

Ашер делает шаг и протягивает мне руку.

– Ты поступаешь правильно. И мы всегда будем благодарны тебе за предоставленные сведения.

Прошлой ночью я не спала. Все время ушло на описание деталей предстоящей засады, окончания войны и самого Залора. Его сильных и слабых мест.

Паршиво только, что никаких слабых мест у него нет, если не считать уязвимости перед светомагией. Он божественно всесилен.

– Я молю Оуру о том, чтобы мои знания помогли вам, – говорю я Ашеру, взявшись за предложенную руку. – Надеюсь, вы сможете изменить развязку вашей истории.

– Уверен, что сможем.

Я улыбаюсь подрагивающими губами. Хотелось бы мне такую