Первая любовь офицера - Рита Нестерова

Потом я попыталась переключиться на работу. Открыла переписку, полезла в заметки по свадьбе, которую сейчас вела, уставилась в список задач и поняла, что эта невеста меня когда-нибудь точно доведет. Щепетильная… не то слово.

Там уже не свадьба, а международная операция. Салфетки не того оттенка — трагедия.

Ленты на стульях не те и сразу катастрофа.

Цветы должны быть нежно-пыльно-персиковые, но не унылые…

— Попробуй еще пойми, что это вообще значит.

Я смотрела на ее сообщения, перечитывала список хотелок и ловила себя на том, что не могу сосредоточиться.

Буквы расплывались и мозг отказывался работать.

Меня и без этой свадьбы уже можно было паковать в дурку.

Хотелось закрыть все, выключить телефон, забиться куда-нибудь под одеяло и не вылезать оттуда сутки.

Но вместо этого я сидела, упрямо таращилась в экран и делала вид, что я взрослый функциональный человек, а не женщина, которой сегодня на голову вывалили слишком много.

И именно в этот момент телефонза вибрировал у меня в ладони.

Я опустила взгляд и сразу поняла, кто это.

Неизвестный номер.

 Кузнецова, ты чего не спишь?

Сердце дернулось. Злость, усталость, раздражение, какая-то дурацкая, совершенно неуместная дрожь… все смешалось в один ком, который тут же подкатывал к горлу.

Я уставилась на экран, будто могла прожечь в нем дыру, и выругалась в пустоту:

— Ну и зачем ты сюда пишешь, Шарапов? Мало было тебе издевательств сегодня, решил меня добить?

Глава 14.

* Любовь *

Сообщение от Шарапова я перечитала раза три, будто надеялась, что буквы вдруг сложатся во что-то другое.

Кузнецова, ты чего не спишь?

Словно мы с ним не столкнулись ночью на трассе после того, как моя жизнь с хрустом пошла трещинами.

Совсем ошалевший. Наглости нет предела. Что за человек, а?

Я уставилась в экран, тяжело выдохнула и быстро набрала ответ, даже не думая.

Иди к черту, Шарапов. И не пиши мне больше!

Подумала секунду — и добавила еще одно, уже совсем от души:

Хватит с меня!

Отправила, швырнула телефон рядом на диван и сама откинулась на спинку, чувствуя, как в висках стучит так, будто там кто-то мелко долбит молотком.

Ну все, Любань, молодец.

Послала. Полегчало? Да ни черта.

Только еще сильнее стало ясно, насколько меня бесит вообще все. И он. И Валера. И этот проклятый день. И то, что под утро я сижу сьежившись, будто прожила за сутки маленькую, но очень мерзкую жизнь.

Когда я все-таки отключилась, это было уже не сном, а каким-то коротким провалом в темноту.

Меня вырубило прямо на диване, под бубнеж телевизора, с пледом в ногах и телефоном где-то под боком.

А потом я подскочила так резко, будто меня кто-то в ухо заорал. Сначала даже не поняла, где я, какой день, почему шея затекла и почему в комнате так светло.

А потом взгляд упал на часы и у меня все оборвалось.

Я села на диване так быстро, что чуть не свалилась на пол. Опаздывала.

Не просто рисковала задержаться, а уже почти конкретно летела в задницу по времени.

У меня сегодня был важный выезд, встреча с невестой, осмотр площадки, обсуждение расстановки, декора, тайминга, подрядчиков, и если я сейчас не соберусь, то можно сразу заказывать себе гробик и табличку:

Здесь лежит Любовь Кузнецова, убитая невестой за срыв организации.

Я схватила телефон, машинально проверила сообщения и первое, что увидела, было смс от Дани.

Мам, не переживай. Я ушел в школу. Позавтракал, убрал все в холодильник. Ключи взял. Люблю тебя.

У меня от этих нескольких слов в груди так больно и так нежно сжалось, что я на секунду просто замерла.

— Господи, какой же он у меня умница.

Мне одновременно хотелось обнять его и расплакаться. Я быстро набрала в ответ, что тоже его люблю, что он у меня самый лучший, и только после этого подорвалась окончательно.

В ванной умылась, бигуди сняла, расчесала волосы, надела платье. Легкий макияж, серьги, сумка, папка с образцами, планшет, блокнот. Все бегом, все на нерве.

В квартире было пусто. Валеры так и не было. И в этот момент я даже не почувствовала ни удивления, ни обиды.

Только короткое в голове промелькнуло.

— Ну и срать. Не пришел и слава богу. Меньше рожей своей будет мелькать. Пусть потом приедет за своими шмотками. Сегодня же все выставлю к чертовой матери за дверь, и пусть хоть обрыдается. Моя квартира не камера хранения для предателей.

Я вылетела из дома, села в такси и всю дорогу сидела, глядя в окно, стиснув пальцами сумку.

Включился рабочий режим, тот самый, который всегда спасал меня, когда в личной жизни творился бардак.

Потому что свадьбы, юбилеи, выездные регистрации и банкеты не интересует, разбили тебе сердце или нет.

Организация праздников вообще очень быстро лечит от желания долго страдать.

Там или ты собралась и пошла решать, или тебя сожрут, выплюнут и найдут другую, более бодрую.

Поэтому уже к середине дороги я мысленно раскладывала все по полкам.

Площадка, схема зала, текстиль, посадка, тайминг, техрайдер ведущего, питание подрядчиков, фотозона, запасной план на случай дождя.

Работа всегда требовала от меня одного — быть собранной. И я упрямо влезала в эту свою роль, как в броню.

Площадка бомба. Большой загородный ресторан с панорамными окнами, верандой и отдельной зоной под выездную регистрацию.

Именно такие места я любила больше всего, в них всегда было, где развернуться, но при этом слишком много мелочей, которые легко упустить, если не держать все в руках.

Я вышла из машины, быстро оценила погоду, пробежалась взглядом по входной группе, по ступеням, по тому, как можно будет завести гостей, где поставить приветственную зону, куда логичнее выносить фуршет.

И только потом увидела невесту.

Она стояла чуть в стороне. Высокая блондинка в белоснежном брючном костюме, который сидел на ней так, словно его шили прямо на ней.

Сверху светлый молочный тренч. Волосы уложены идеально, туфли — чистые, будто по грязи и мокрому асфальту она не ходила, а парила над ними.

Я даже невольно зависла на секунду. Вот правда, я всегда удивлялась таким женщинам.

Как они это делают? Носят белое в такое время гоода.

— Любовь?