Академия Огненных Ветров: Пустышка и её поваренная книга - Татьяна Этерра

— Я хочу сказать тебе кое-что важное, — произнёс он тихо. — Я...

И тут Химера, гоняясь за Пряником, запрыгнул на стол и опрокинул чашку с чаем.

Жидкость разлилась по столу, бумаги намокли, и Василиса с Эдгаром одновременно вскочили, пытаясь спасти документы.

— Пряник! Убери Химеру! — крикнула Василиса.

— Я не могу! — завопил Пряник. — Он быстрее меня! Он дракон! А я фамильяр! У меня маленькие крылышки!

Химера, чувствуя всеобщее внимание, гордо остановился, вильнул хвостом и уселся посреди стола, глядя на всех с видом победителя.

Василиса выдохнула. Эдгар вздохнул.

— Он не виноват, — сказала она, пряча улыбку. — Просто радуется.

Эдгар подхватил Химеру на руки и посмотрел на Василису. В его глазах светилась мягкость.

— Я хотел сказать тебе кое-что, — повторил он. — Но, наверное, это подождёт до следующего раза.

— Какого следующего раза? — спросила она, чувствуя, как в груди разливается странное волнение.

— Когда мы останемся вдвоём, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Без фамильяров. Без дракончиков. Только ты и я.

Василиса кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Эдгар направился к двери, но на пороге обернулся.

— Ты не пустышка, — сказал он негромко. — Ты — самая удивительная девушка, которую я встречал.

Дверь закрылась за ним. Василиса осталась стоять посреди пекарни с тряпкой в руках и чувствовала, как у неё кружится голова.

Пряник сидел на столе, поправлял свой пучок и смотрел на неё с победоносным видом.

— Я же говорил, — сказал он многозначительно. — Он влюблён. Я знал. Я всегда знал.

— Заткнись, — ответила Василиса, но улыбнулась.

Она посмотрела на дверь, за которой скрылся Эдгар, и в её груди разлилось что-то тёплое и светлое — то, чему она пока не решалась дать имя.

ГЛАВА 11 В которой Василиса находит Книгу Очага, Пряник пытается её съесть, а прошлое Эдгара стучится в дверь

Дни в пекарне текли мирно и размеренно. Студенты уже знали, что у них появилось место, где можно перекусить, согреться и забыть о профессоре Заргоне. Василиса стала своей — даже драконы, которые раньше смотрели на неё свысока, теперь здоровались первыми.

— Ты стала популярной, — заметил Пряник, сидя на краю стола и жуя булочку. — Я тоже популярный. Но я был популярным ещё до тебя. Это у меня врождённое.

— Ты просто наглый, — улыбнулась Василиса, вытирая руки о фартук. — Но я тебя люблю.

— Я знаю. И я тебя люблю. Даже когда ты не даёшь мне третью булочку.

— Я всегда даю тебе третью.

— Потому что я — главный дегустатор. А дегустаторы должны есть. Это закон.

Василиса засмеялась, но в этот момент её взгляд упал на старую дверь в углу пекарни. Маленькая, обшарпанная, с ржавой ручкой. Она всегда была закрыта, и Василиса не обращала на неё внимания — думала, что там просто кладовка с ненужным хламом.

Но сегодня что-то изменилось.

— Пряник, — сказала она медленно. — Ты чувствуешь?

— Что? Голод? Я всегда чувствую голод. Это моё естественное состояние.

— Нет. Что-то другое. Тёплое.

Она подошла к двери. Пряник спрыгнул со стола и побежал за ней, насторожив уши.

— Стой! — сказал он вдруг. — Там что-то есть. Я чую магию. Древнюю. Она пахнет... корицей? Нет, чем-то более старым. Пряниками. Но очень-очень старыми пряниками.

Василиса взялась за ручку. Дверь поддалась с противным скрипом, открывая тёмное помещение. Оттуда пахнуло пылью и сушёными травами. Пряник чихнул.

— Здесь что-то есть, — сказал он, заглядывая внутрь. — И оно зовёт тебя.

Они вошли. Комната оказалась маленькой, заставленной старыми полками, покрытыми толстым слоем пыли. На них стояли глиняные горшки, деревянные ложки — всё потускневшее от времени. Но в центре, на отдельном столике, лежала книга. Старая, с потёртым кожаным переплётом и пожелтевшими страницами. На обложке не было названия, только золотой символ: пламя, из которого вырастает колосок пшеницы.

— Это... книга рецептов? — спросила Василиса, протягивая руку.

— Нет, — сказал Пряник, и в его голосе впервые не было шутки. — Это что-то большее. Она живая.

Она открыла книгу. Страницы были исписаны изящным, чуть выцветшим почерком. Рецепты — но не простые. В каждом упоминалась магия: «Хлеб Единения», «Пирог Исцеления», «Булочка Забвения». И в самом конце — слова, выведенные крупным твёрдым почерком:

«Огонь должен согревать, а не сжигать. Тот, кто поймёт это, сможет накормить мир.»

Василиса прочитала их вслух, и книга вдруг вспыхнула мягким золотым светом, залившим всю комнату. Она отшатнулась, но свет не обжигал — он был тёплым, уютным, как огонь в камине. Ей показалось, что она слышит женский голос, далёкий и мягкий:

— Ты пришла, наконец.

Она повернулась к Прянику. Тот сидел на полу с раскрытым ртом, его глаза отражали золотое свечение.

— Ты слышала? — спросил он шёпотом. — Она сказала: «ты пришла». Она тебя ждала.

— Я не понимаю, — прошептала Василиса. — Кто ждал?

Из книги вылетел золотой шар, маленький, размером с яблоко, светящийся и тёплый. Он покружил над её головой, а потом мягко опустился на ладонь.

— Хранительница Огня, — услышала она голос прямо в голове. — Я ждала тебя сто лет. Ты та, кто поймёт.

Она закрыла глаза. И мир вокруг неё изменился.

Видение

Вместо тёмной кладовки она оказалась в просторной кухне, залитой золотым светом. У огромной каменной печи стояла женщина — невысокая, с седыми волосами, заплетёнными в тугую косу, и добрыми морщинками вокруг глаз. Её руки были в муке, а на столе лежали караваи хлеба, от которых шёл пар.

— Привет, девочка, — сказала женщина, оборачиваясь. Она говорила не голосом, а мыслями, но Василиса слышала их так же ясно, как если бы они звучали вслух. — Я — Агнесса, первый Хранитель Огня. Я построила эту академию не для войн. Я построила её для тепла.

Василиса огляделась. За окном кухни простирался знакомый вид — башни академии, но они были новее,