Академия Огненных Ветров: Пустышка и её поваренная книга - Татьяна Этерра

Василиса засмеялась и обняла его.

— Мы будем готовы, — сказала она, глядя на книгу. — Мы не отдадим её.

ГЛАВА 13 В которой Серафима наносит удар, студенты отворачиваются от Василисы, а Пряник клянётся отомстить

Следующие три дня в академии что-то изменилось.

Василиса чувствовала это с самого утра, когда пришла на первое занятие. Студенты, которые раньше здоровались с ней, теперь отводили глаза. Драконы, которые недавно улыбались, сидели на другом конце аудитории. Даже Элис, её единственная подруга, казалась встревоженной.

— Что случилось? — спросила Василиса, когда они встретились в коридоре.

— Ты не знаешь? — прошептала Элис, оглядываясь по сторонам. — Серафима сказала всем, что ты используешь тёмную магию. Что твой фамильяр — это демон, которого ты призвала. Что книга, которую ты нашла, — это запрещённый артефакт, краденый из хранилища. И что ты хочешь захватить власть в академии, используя ректора.

Василиса почувствовала, как у неё похолодело внутри. Слова Серафимы были ядовитыми — они проникали в сознание студентов, оседали там, как горечь.

— Это ложь, — сказала она, сжимая кулаки.

— Я знаю, — прошептала Элис, и её глаза наполнились тревогой. — Но они ей верят. Она очень убедительная. И она — драконица высшего ранга. Её слово для них — закон. Студенты боятся перечить ей. Даже преподаватели молчат.

Василиса сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

— Я не позволю ей разрушить то, что я построила.

— Будь осторожна, — сказала Элис, коснувшись её руки. — Она опасна. Не играй с ней в открытую. Она умеет ждать и наносить удар в спину.

Весь день Василиса чувствовала на себе осуждающие взгляды. Студенты перешёптывались, показывали на неё пальцами, а когда она проходила мимо, замолкали. Атмосфера стала враждебной, воздух в коридорах казался тяжёлым.

На занятии по боевой магии профессор Заргон снова вызвал её к доске. Он смотрел на неё с издёвкой, и его голос звучал громче обычного — для всех.

— Ну что, Нетёсова? — спросил он, скрестив руки на груди. — Покажете нам свою тёмную магию? Или вы только печь пироги умеете?

Студенты засмеялись. Кто-то даже засвистел. Василиса почувствовала, как краска заливает её лицо, а в груди закипает гнев. Она сжала пальцы в кулак, стараясь не показывать слабости.

— Я не использую тёмную магию, — сказала она, стараясь говорить ровно.

— Конечно, — усмехнулся Заргон, и его голос был полон яда. — Конечно. Но я бы на вашем месте держался подальше от запрещённых книг. И от ректора. Хотя, говорят, вы уже близки с ним. Это, видимо, и объясняет вашу внезапную популярность. А также победу на конкурсе.

Василиса почувствовала, как гнев поднимается внутри неё, но она взяла себя в руки. Она не даст им увидеть её слабость.

— Я студентка, — сказала она твёрдо. — И я хочу учиться. Это всё, что имеет значение. А то, что обо мне говорят другие, меня не касается.

Заргон хмыкнул, но не стал продолжать. Однако его молчание было громче слов.

Она вышла из аудитории, чувствуя, как её руки дрожат. Она сжала их в кулаки и заставила себя идти ровно, не оборачиваясь на шёпот за спиной.

Вечером в пекарне Пряник сидел на столе и смотрел на Василису с таким видом, будто готовился к войне.

— Я знаю, что она делает, — сказал он, и его голос был необычно серьёзным. — Она хочет отнять у тебя всё. Твою репутацию, твою пекарню, твою книгу, твоего дракона. И я должен её остановить.

— Ты не сможешь её остановить, — сказала Василиса устало, опускаясь на стул. — Она слишком сильная. У неё власть, деньги, связи. А у меня только тесто и ты.

— Я могу быть хитрым, — сказал Пряник, поднимая лапку. — Я могу украсть у неё что-то важное. Могу подложить ей в кабинет что-то смешное. Могу нашептать всем, что она не умеет печь пирожки. Я могу много что сделать. Я — фамильяр. Я творческий.

Василиса улыбнулась сквозь усталость.

— Ты маленький наглый колобок.

— Я наглый, но эффективный, — гордо ответил Пряник, поправляя свой пучок. — Я слышал, что она собирается выступить на совете старейшин и заявить, что ты — угроза для академии. Если она это сделает, тебя могут изгнать. И тогда мы останемся без пекарни, без дома и без Химеры.

Василиса почувствовала, как у неё сжалось сердце.

— Что нам делать?

— Мы должны переиграть её, — сказал Пряник, садясь на задние лапки и глядя на неё с решимостью. — Мы должны показать всем, что она лжёт. И для этого нам нужен союзник. Умный союзник. Тот, кому верят.

— Кто?

— Эдгар, — просто сказал Пряник. — Он должен выступить на твоей стороне. Перед всеми. Если он скажет, что ты невиновна, никто не сможет тебя обвинить. Даже Серафима.

Василиса смотрела на него, и в её груди росла решимость.

— Я поговорю с ним завтра утром, — сказала она твёрдо.

— И я пойду с тобой, — сказал Пряник. — Я буду сидеть у тебя на плече. И если она появится, я сделаю то, что умею лучше всего. Укушу её за нос. Это будет мой вклад в защиту твоей чести. Пусть знает, что фамильяры не дремлют.

Василиса засмеялась и обняла его.

— Ты мой герой, — сказала она.

— Я знаю, — ответил он, прижимаясь к ней. — Но я всё равно хочу пирожок. Чтобы подкрепиться перед битвой. Пустой фамильяр — слабый фамильяр.

На следующее утро Василиса пошла к Эдгару. Химера сидел у двери его кабинета и, увидев её, тихо заурчал.

Эдгар был в своём кабинете, и выглядел мрачным — ещё мрачнее, чем обычно. Под глазами залегли тени, а на столе стояла нетронутая чашка чая.

— Ты слышал, что она говорит обо мне? — спросила Василиса, входя без стука. — О том, что я использую тёмную магию? Что я хочу захватить власть?

— Я слышал, — ответил Эдгар, поднимая на неё глаза. —