Академия Огненных Ветров: Пустышка и её поваренная книга - Татьяна Этерра

сидел у её ног, напряжённо глядя на дверь, его пучок нервно подрагивал.

— Она вернётся, — сказал он наконец. — Я чувствую. Она не уйдёт просто так. Она видела книгу. Ей нужна она. Или ты. Или мы оба.

— Я не отдам её, — ответила Василиса, и голос её прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Она не получит её.

— Мы спрячем её, — предложил Пряник. — Спрячем так, что никто не найдёт. Может быть, в печи? Или в кладовке? Или в моей миске?

— В твоей миске?

— Ну да. Там всегда много муки. Книга забьётся в муку, и никто её не увидит. А если Серафима спросит, я скажу, что съел её. Я могу сказать, что съел книгу. И тогда она перестанет её искать.

— Ты не можешь съесть книгу.

— Я могу попытаться, — сказал Пряник с такой серьёзностью, что Василиса невольно улыбнулась. — Я много чего могу, если постараюсь. Даже капусту могу съесть, если она приготовлена правильно.

— Ты не съешь книгу, — повторила Василиса, убирая её в ящик стола. — Мы спрячем её там, где никто не найдёт.

— Хорошо, — согласился Пряник. — Но если она спросит, я скажу, что съел её. Это моя благородная ложь. Я готов пожертвовать своей репутацией ради тебя.

Василиса погладила его по голове, и он прижался к её руке, довольно заурчав.

— Ты мой герой, — сказала она.

— Я знаю, — ответил он, чуть приподняв голову. — Но я хочу пирожок. Чтобы подкрепиться перед битвой.

— Какой битвой?

— С Серафимой, — просто сказал Пряник. — Я чувствую, что она будет. И я должен быть сытым. Пустой фамильяр — слабый фамильяр.

На следующее утро Василиса проснулась с тяжёлым сердцем. Она почти не спала — всю ночь ей казалось, что она слышит шаги за дверью. Но Пряник спал мирно на своей подушке, свернувшись калачиком, и это её успокаивало.

Она оделась, завязала фартук и отправилась в пекарню.

Химера уже ждал у двери. Он сидел на пороге, свернувшись клубком, и как только Василиса подошла, он встал, лизнул её руку и заурчал. В его глазах была настороженность, которой она раньше не замечала — будто он знал что-то, чего не знала она.

— Ты тоже чувствуешь, да? — спросила она, гладя его по голове. — Что-то не так?

Химера кивнул и посмотрел в сторону главного корпуса, где теперь обитала Серафима. В его взгляде читалось: «Осторожнее. Она здесь».

— Он предупреждает нас, — сказал Пряник, вылезая из-за пазухи Василисы, где он спал всю ночь. — Он говорит: «Берегитесь». Я его понимаю. Но я выбираю другую тактику: я съем её завтрак, если она подойдёт к книге. Это метод запугивания через аппетит.

Василиса засмеялась, хотя смех вышел нервным.

Она вошла в пекарню и зажгла свечи. В углу, на столе, лежала книга, которую она спрятала в ящик. Она провела рукой по обложке — и та потеплела в ответ, будто здороваясь.

— Ты защитишь нас? — прошептала она. — Если что-то случится?

Книга чуть заметно потеплела в ответ, словно говоря: «Я с тобой».

Через час, когда Василиса уже вовсю пекла булочки, в дверь постучали. Но это был не обычный стук — церемониальный, выверенный, холодный. Василиса знала, кто это.

— Войдите, — сказала она, вытирая руки о фартук.

Вошла Серафима. На ней было платье цвета тёмного вина, и она выглядела так, будто только что вернулась с бала. В руках она держала корзинку, накрытую белой салфеткой. Улыбка на её губах была безупречной — и совершенно пустой.

— Доброе утро, Василиса, — сказала она с той же ледяной вежливостью, что и вчера. — Я пришла поздороваться. Принесла вам пирожки. Свои собственные. Я подумала, что мы могли бы подружиться.

Василиса посмотрела на корзинку и почувствовала, как внутри всё сжимается.

— Спасибо, — сказала она осторожно. — Но я обычно не завтракаю чужими пирожками.

— О, это не чужие, — засмеялась Серафима, и смех её прозвучал как звон стекла. — Я сама их испекла. Хочу, чтобы мы стали подругами. В конце концов, мы обе связаны с этой академией. И, кажется, с одним драконом.

Василиса почувствовала, как у неё загорелись щёки. Она сжала пальцы в кулак и заставила себя улыбнуться.

— Вы ошибаетесь, — сказала она ровно. — Я просто пекарь. И студентка.

— Конечно-конечно, — кивнула Серафима, и в её голосе послышалась едва уловимая насмешка. — Просто пекарь, который выиграл конкурс и получил пекарню. Просто студентка, которая ходит на занятия к профессору Заргону. И которая, как я слышала, всё ещё пытается создать огненный щит. Удачи вам с этим, кстати.

— Спасибо, — сухо ответила Василиса.

— Я слышала о вас много интересного, — продолжала Серафима, не двигаясь с места. — Вы — настоящая сенсация. Все только и говорят о вашем пироге, о вашем фамильяре, о вашей... пекарне.

— Слухи ходят быстро, — ответила Василиса. — Академия — маленький мир.

— О, вы даже не представляете, насколько маленький, — мягко сказала Серафима, и в её голосе послышалась сталь. — Но давайте не будем о грустном. Попробуйте мои пирожки. Они с яблоками. Я знаю, вы любите яблоки.

Василиса взяла пирожок, но не откусила. Она держала его в руке, чувствуя, как он отдаёт странным, чуть горьковатым запахом.

— Спасибо, — сказала она. — Я попробую позже.

— Как хотите, — Серафима пожала плечами и перевела взгляд на стол. Её глаза задержались на ящике, где лежала книга. Она сделала шаг в ту сторону. — Вы случайно не видели мою книгу по истории магии? Я, кажется, оставила её здесь вчера.

— Нет, — быстро сказала Василиса, становясь между ней и ящиком. — Я не видела.

— Странно, — задумчиво протянула Серафима, — я была уверена, что оставила её здесь. Вы не против, если я посмотрю?

И она потянулась к ящику.

Но в этот момент из-за спины Василисы выскочил Пряник. Он встал перед ящиком, растопырив лапки и пытаясь казаться больше, чем был на самом деле.

— В ящике ничего нет! — заявил он громко, почти нагло. — Я проверял! Там только мука! И пауки! Много пауков! Они страшные! Я их боюсь! Но я всё равно не дам вам туда заглянуть!

Серафима остановилась и уставилась на него.

— Ваш