Академия Огненных Ветров: Пустышка и её поваренная книга - Татьяна Этерра

фамильяр очень... заботливый, — сказала она, и в её голосе послышалось лёгкое раздражение.

— Он просто любит порядок, — ответила Василиса, стараясь говорить спокойно. — Он не любит, когда кто-то трогает мои вещи.

— Понимаю, — сказала Серафима, и её улыбка стала чуть холоднее. — Я тоже не люблю, когда трогают мои вещи.

Она взяла корзинку и направилась к двери, но на пороге обернулась.

— Увидимся на занятиях, — сказала она. — Я буду преподавать историю магии с завтрашнего дня. Буду рада видеть вас в своей аудитории, Василиса. Я уверена, мы поладим.

Она ушла, и пекарня словно выдохнула.

Пряник подбежал к корзинке, понюхал пирожки и скривился так, будто съел лимон.

— Они пахнут странно, — сказал он, отодвигая корзинку лапой. — Не так, как твои. Она что-то добавила в них. Я не знаю, что, но это нехорошо. Пахнет... злобой. И горечью.

Василиса взяла пирожок, понюхала. Запах был едва уловимым — что-то кисло-горькое, спрятанное под сладостью яблок.

— Она хотела нас отравить? — спросила она шёпотом.

— Не знаю, — честно сказал Пряник. — Но я бы не стал их есть. Даже если бы они были с сыром. А я люблю сыр. Очень люблю.

— Ты любишь всё.

— Это неправда. Я не люблю опасность. А она опасна. Очень опасна, — сказал Пряник, глядя на дверь. — Мы должны быть осторожны. Может, мне съесть её пирожки? Чтобы спасти тебя? Я готов на подвиг.

— Ты не съешь их, — сказала Василиса и выбросила корзинку в мусорное ведро.

— Ты правильно сделала, — сказал Пряник с облегчением. — Я бы съел, но мне было бы плохо. А мне надо быть в форме, чтобы защищать книгу. И тебя. И Химеру. И себя.

Вечером Василиса пошла к Эдгару. Она хотела рассказать ему о визите Серафимы, о корзинке, о её попытке заглянуть в ящик.

Он сидел в своём кабинете, усталый и мрачный. На столе горела только одна свеча, отбрасывая длинные тени на его осунувшееся лицо.

— Она была у меня сегодня, — сказала Василиса, садясь напротив него.

— Я знаю, — ответил Эдгар, не поднимая глаз. — Она сказала мне. Сказала, что хочет подружиться с тобой. Что принесла тебе пирожки.

— Она принесла пирожки.

— Она всегда приносит пирожки. Это её способ... обезоруживать людей. — Эдгар поднял глаза, и в них мелькнула тревога. — Ты не ела их, надеюсь?

— Нет. Я выбросила их.

— Хорошо. — Он помолчал, словно собираясь с силами. — Она хитрая, Василиса. Она умеет плести интриги, как никто другой. Будь осторожна. Она не остановится ни перед чем.

— Я знаю, — сказала Василиса. — Я не боюсь её.

— Ты должна бояться, — произнёс Эдгар тихо, почти шёпотом. — Потому что она не остановится ни перед чем, чтобы получить то, что хочет. Она уже однажды разрушила мою жизнь. Я не хочу, чтобы она разрушила твою.

Василиса посмотрела на него, и в её груди что-то дрогнуло.

— Ты боишься её? — спросила она прямо.

Эдгар долго молчал. Его золотые глаза смотрели куда-то в пустоту, будто он видел прошлое.

— Я боюсь, — сказал он наконец, — что она причинит тебе боль. Я не хочу, чтобы ты страдала из-за моего прошлого. Это моя ноша, не твоя.

Василиса поднялась, подошла к нему и положила руку ему на плечо. Он вздрогнул, но не отстранился.

— Я не боюсь твоего прошлого, — сказала она тихо. — Я боюсь только того, что ты позволишь ему управлять тобой. Ты сильнее, Эдгар. Я знаю это.

Он поднял голову и посмотрел на неё. В его глазах было что-то, что она не могла прочитать — смесь боли, надежды и чего-то тёплого.

— Ты не похожа на неё, — сказал он. — Ты не похожа ни на кого, кого я знал.

— Я просто пекарь, — ответила Василиса с лёгкой улыбкой. — Я хочу печь хлеб и быть с теми, кто мне дорог. Всё остальное — просто шум.

Она убрала руку и направилась к двери, но у самого порога остановилась и обернулась.

— Ты не должен бояться, Эдгар. Ты должен быть сильным. Ради себя. И ради нас.

Она вышла, оставив его наедине с тишиной и огнём свечи.

Ночью, когда Василиса спала, Химера проснулся. Его уши насторожились, а ноздри затрепетали — он уловил чужой запах. Он подошёл к окну и увидел, как из комнаты Серафимы вылетела тёмная тень. Она скользнула по стене, бесшумно опустилась на землю и направилась в сторону пекарни.

Химера выскользнул в коридор, бесшумно пробежал по лестнице и выскочил на улицу. Он видел, как тень проникла в пекарню через приоткрытое окно. Она двигалась быстро и бесшумно, обыскивая стол, полки, подбираясь к ящику, где лежала книга.

Химера прыгнул на подоконник и зарычал — низко, угрожающе, как умеют только драконы. Тень отпрянула, обернулась. В темноте вспыхнули красные глаза, полные ярости. Химера не отступил — он зарычал снова, и тень исчезла, растворившись в воздухе.

Он подождал, убедился, что она ушла, и бесшумно скользнул в комнату Василисы. Он лизнул её в щёку, и она проснулась.

— Что случилось? — спросила она, приподнимаясь на локтях.

Химера смотрел на неё, тихо урча.

— Она была в пекарне, — сказал Пряник, который тоже проснулся и сидел на подушке с взъерошенным пучком. — Я чувствую её запах. Она хотела украсть книгу. Но Химера спугнул её. Химера — наш герой. Я тоже герой, но я спал. Это была моя очередь спать.

Василиса вскочила с кровати и побежала в пекарню. Она открыла ящик — книга была на месте, тёплая и спокойная. Она обняла её и прижала к груди.

— Спасибо, — сказала она Химере, гладя его по голове. — Ты спас её. Ты наш хранитель.

Химера лизнул её руку и заурчал довольно.

— Она не остановится, — сказал Пряник, сидя на столе и поправляя свой пучок. — Она будет пробовать снова и снова. Мы должны быть готовы. Я предлагаю план: я буду сидеть на книге. Всё время. Даже когда я ем, я буду сидеть на книге. И она не сможет её украсть.

— Ты не сможешь сидеть на книге всё время, — улыбнулась Василиса.

— Я могу попытаться. Я хочу быть полезным. И я хочу быть сытым. Это