После Развода. Соседи поневоле - Майя Девятова

— Что вы здесь делаете, Вера Павловна? — я с трудом сдерживала себя, пыталась быть хладнокровной.

— Хочу поговорить о твоём будущем, — она усмехнулась кривой улыбкой. — Или о его отсутствии.

— Говорите прямо, — резко ответила я.

— Ты живёшь в доме моего сына. После развода. Ты знаешь, что это выглядит неприлично?

— Ваш сын не жалуется, и так не считает, — парировала я ей.

— Мой сын слишком мягок с тобой, — она поджала губы. — Но я нет, я хочу, чтобы ты ушла. Из дома. Из галереи. И вообще из его жизни.

— Галерея моя, — я почувствовала, как злость вскипает во мне еще больше. — По документам. Вадим мне сказал, что все переоформил.

— По документам, которые я могу оспорить, — она наклонилась вперёд и прищурилась, как карга. — У меня хорошие юристы, Лина. Я могу сделать твою жизнь невыносимой.

— Вы мне угрожаете?

— Предупреждаю, — она встала. — У тебя есть две недели. Съезжай из дома, продавай галерею и исчезни из жизни моего сына.

— А если нет? — я почти не в силах была себя контролировать.

— Тогда ты пожалеешь, — она взяла сумку, задрала голову и направилась к двери.

— Вера Павловна, — окликнула я.

Она обернулась, взглянув на меня тем же высокомерным взглядом.

— Я люблю вашего сына, — сказала я, сама не зная зачем. — Не его деньги, не дом и не галерею. Его люблю, и я никуда не уйду.

Она усмехнулась.

— Глупая девочка, — прошипела она. — Ты ещё не знаешь, с кем связалась.

Она резко повернулась к двери и вышла.

Я осталась в кабинете, ошарашенная этим визитом, ком в горле не давал сглотнуть.

Мелкая дрожь пробивала все мое тело и слезы подступили к глазам.

Две недели.

Она дала мне две недели.

Чтобы я убралась из жизни ее сына.

Я не смогла долго работать, мне срочно нужно было все рассказать Вадиму.

Не по телефону, я хотела все рассказать прямо ему в глаза.

Приехав домой через два часа, я застала Вадима на кухне.

Хлопнув дверью, я залетела в прихожую, быстро сняв обувь я прошла к нему.

Вадим взглянул на меня удивленным взглядом.

— Ты что — то рано сегодня, — он поставил кружку с чаем на стол, понимая по моему виду, что что — то случилось, — Лина, ты в порядке?

— Нет, — я не могла отдышаться, с трудом переводя сбивчивое дыхание. — У меня была сегодня умопомрачительная встреча.

— С кем? — он недоумевающе продолжал на меня смотреть.

— С твоей мамой, она приехала в галерею и дала две недели сроку, чтобы я выметалась из твоей жизни. — я бухнулась на стул напротив него и еле сдерживала слезы.

Он смотрел на меня, и его лицо становилось всё мрачнее с каждым моим словом...

— Она угрожала тебе? — спросил он, нахмурившись.

— Сказала, что оспорит документы на галерею. Что сделает мою жизнь невыносимой.

— Она не тронет галерею, — он стукнул кулаком по столу, что кружка заплясала на нем. — Я не позволю.

— Вадим, она твоя мать. Ты не сможешь её остановить.

— Смогу, — он посмотрел на меня, его глаза искрили. — Сегодня же поговорю с ней.

— Не надо, — я покачала головой. — Не порти отношения с матерью из — за меня. Я сама разберусь, как — нибудь.

— Как??

— Не знаю, но я справлюсь, — сказала я, но как — то неуверенно, потому что я не знала как.

Он хотел что — то сказать, но его телефон зазвонил. Он посмотрел на экран, помрачнел ещё больше.

— О, господи, только не она, — сказал он, и чуть не зарычал. — Это Ирина.

Он немного поколебался, потом резко поднял телефон и взял трубку.

Я услышала её голос, громкий, истеричный, доносившийся из динамика.

— Вадим, как ты мог? Я работала на тебя пять лет! Пять лет! А ты меня вышвырнул, как собаку, из — за этой... из — за неё!

— Ирина, не повышай голос, — сказал он спокойно. — Ты перешла черту. Ты солгала Лине.

— Я солгала? — она засмеялась. — А ты не солгал ей? Ты изменил ей, Вадим! Ты трахался с другой, пока она ждала тебя дома!

— Не смей, — его голос стал ледяным. — Не смей говорить о том, чего ты не знаешь.

— Я знаю всё, — она продолжила. — Я знаю, что ты за человек. И она скоро узнает. Ты не изменился. Ты никогда не изменишься.

Он сбросил звонок и чуть не швырнул телефон в стенку, еле сдержавшись.

Мы сидели в тишине несколько секунд, такое ощущение что целую вечность.

Я смотрела на него, он не сразу, но тоже взглянул на меня.

Его взгляд был настолько разъяренным, что я не сразу решилась что — то сказать.

— Она права? — спросила я тихо. — Ты никогда не изменишься?

— Я изменился, — он глубоко вздохнул и выпустил пар, взял меня за руку. — Я каждый день доказываю это.

— Словами?

— Делами, — он сжал мои пальцы. — Я здесь, я не ухожу, не шляюсь где — то. Я не хочу никого, кроме тебя.

— А если она права? Если ты сорвёшься?

— Я не сорвусь, — он посмотрел мне в глаза, его скулы были сжаты. — Давай сейчас еще поссоримся из — за нее, этой вруньи.

— Мы не будем ссориться сейчас, но клятвы иногда ничего не стоят, — тихо проговорила я.

— Лина, смотри на мои поступки, а не слушай других, — он встал. — Не слушай, а смотри. Мне нужно подышать.

Вадим прошел к входной двери и вышел на улицу.

Он был взбешен всеми событиями.

Я видела это, я знала его очень хорошо.

И чтобы не наговорить мне лишнего, он решил побыть наедине с собой.

Я осталась на кухне, мне тоже надо было немного перевести дух.

День был очень богат на события, что меня потряхивало до сих пор.

Может, он прав?

Может, я слишком много слушаю других и слишком мало вижу, что есть на самом деле?

Глава 14

Через три дня я получила письмо от нотариуса.

Вера Павловна оспорила документы.

Суд приостановил передачу прав до выяснения обстоятельств.

Я сидела на кухне, сжимая в руках бумагу, и смотрела на неё, не веря своим глазам.

Она сделала это.

Она действительно сделала это.

Я закрыла лицо руками.

Что я наделала?

Зачем я осталась?

Вадим вошёл на кухню, увидел бумаги на столе.

Увидел моё лицо.

— Что случилось? — он подошёл, взял документ, прочитал. Его лицо побелело.

— Мама... — прошептал он. — Да зачем она это делает, я думал она не посмеет...

— Она уже посмела, — я подняла голову. — Может быть, так мне и надо.

— Лина…

— Не надо, — я встала. —