За маской - Алёна Шахнина

— Ну что, помним нашу традицию? Один факт о себе, — говорит Лев. — Давайте я первый. У меня есть младшая сестра.

— А я смотрю мелодрамы и плачу под них, — говорит Белла.

— Поэтому и ник такой? — фыркает Джони. — Сумерки твой любимый фильм?

— Нет, — отвечает Белла. — Я вообще случайно нажала!

Лев хохочет рядом с ними.

— А ты смотрел, раз знаешь, как зовут героев?

— Нет! — возмущается Джони. — Ещё я эти вампирские сопли не смотрел!

Лев смеется ещё громче.

— Ты вообще жестко палишься!

Джони громко вздыхает.

— Ладно! Пусть это будет факт обо мне. Да, я смотрел Сумерки в детстве с мамой! И это такой кринж, что помню даже спустя десять лет!

Они замолкают и смотрят на меня. Ждут правды. А я не знаю, чтобы такого сказать, чтобы подтвердить свой образ.

— Я буду поступать на факультет филологии, — говорю я и не вру.

В этом Леди с Викой похожи. Книги — наше всё, и мечтаем посвятить этому свою жизнь. Ну вот, похоже мне пора к врачу. Скоро я начну разговаривать со своей второй личностью, и тогда все, меня не спасти.

Пальцы уже онемели от замороженного куска мяса, но боль прошла. Пробую пошевелить — нормально. Слава богу, не сломала. Убираю ногу от холода, натягиваю носок и кед. Так-то лучше, а то я уже и сама замерзла, и не спасает колючий свитер.

— Слушайте, а что мы вообще можем о себе рассказывать? — спрашивает Белла.

— Да ничего, — фыркает Лев. — На форуме уж точно. На встрече, я думаю, без разницы. Только мы сами можем себя ограничивать.

— А нам вообще обязательно притворяться?

— Тогда зачем все это? — удивляется Лев.

— Не знаю, — вздыхает Белла. — Вот у меня есть пару моментов из жизни, которые я не хочу рассказывать. А остальное же можно? Ну вы же не поймете — правду я говорю или нет.

— В теории, да, — отвечает Лев. — По правилам, мы должны верить. Я могу сказать, что только сегодня прилетел с Юпитера, и вы должны поверить.

— А если мы подружимся? — Белла обводит всех взглядом. — Или по правилам мы вообще не можем перенести общение в реальную жизнь?

Лев пожимает плечами.

— Мы подружимся с теми, кто мы здесь, — говорит Джони. — Не факт, что в жизни мы такие же.

— Сложно это всё, — вздыхает Белла.

Я согласно киваю головой. Действительно сложно.

Вечер неумолимо подходит к концу, и я не хочу смотреть на часы. В парке уже стало темно и тихо, лишь вдалеке виднеется свет от фонарей. Здесь особая атмосфера — одновременно страшно и романтично. Я ежусь от холода на лавочке, ребята болтают и смеются, вовлекая и меня в свои разговоры.

Это так странно — мы должны придерживаться образа, но можем высказывать свое мнение, спорить по поводу фильмов и выбирать лучшего актера. Всего за один день мы отбились от отморозков, успокоили истерику у нашего товарища и нашли общий язык в мелочах.

Мне нравится Белла — она открытая и легкая. В ней нет того высокомерия, что есть у моих школьных «подруг». Она не крутая, не циничная и простая настолько, что притягивает к себе. Белла не флиртует с парнями, не пытается показать себя лучше, чем я. Именно с таким человеком мне бы хотелось дружить в реальной жизни. Возможно, такие и есть рядом со мной, но разве они буду дружить со мной, ведь для всех я — выскочка. Простые девчонки меня боятся, думая, что я буду их буллить, издеваться или использовать. И хотя я никогда не участвую в травле, все считают, что я способна на это.

Смотрю на Беллу — она так активно жестикулирует, когда что-то рассказывает, эмоций в ней много. Она ловит мой взгляд и улыбается. По-доброму, как подруге. И это классно.

— Как нога? — спрашивает она.

— Лучше, — я смотрю на свои кеды.

— Дойти сможешь? — говорит Белла. — Кажется, нам пора. Мне уж точно.

Она с грустью смотрит на телефон. Я молча киваю и поднимаюсь с лавочки. Делать шаг боюсь, но дойти придется.

— Ой, — вздыхает Белла. — Мне бежать надо, родители звонили.

— Значит, побежали, — говорит Лев.

— Бегите, я вас догоню, — говорю я.

Я делаю шаг, стараясь держаться прямо, но сразу простреливают ушибленные пальцы. Бежать точно не смогу. Придется ковылять, как раненая лошадь.

— Проводи Беллу, а мы потихоньку позади пойдем, — говорит Джони и пожимает Льву руку.

— До завтра? — с надеждой спрашивает Белла.

— Да, наверное, — говорю я.

Лев и Белла машут мне рукой, и уходят через густую траву. Он галантно подставляет ей руку, чтобы она снова не поскользнулась на мокрой земле.

Со вздохом неизбежности я тоже наступаю на землю, чувствуя, как по ноге бежит электрический ток. Земля мягкая, с камнями, и я очень жалею, что купила тканевые кеды, а не кроссовки. Они зафиксировали бы эти дурацкие пальцы.

Джони внимательно смотрит на мои попытки держать себя в руках, и на то, что у меня это плохо получается. Но лишь бы не рвался помогать! Ещё один контакт с ним я не выдержу, на сегодня достаточно близости. Сегодня ее и так было слишком много. Иду, убеждаю себя в этом, а внутри все предательски кричит об обратном, и я не понимаю, кто из моих личностей это делает.

И обе мои личности резко замолкают и перестают дышать, когда Джони останавливается передо мной, всего в нескольких сантиметрах от меня.

— Болит? — тихо спрашивает он.

— Немного, — не вру я.

Эти серые глаза смотрят с такой нежностью, что мне становится совсем плохо. Джони делает шаг ко мне, и я резко превращаюсь в статую. Происходит это неосознанно, как-то само застывает все внутри. Я уже готова ко всему, даже к тому, к чему не готова моя совесть.

И тут он подхватывает меня, от неожиданности я охаю, оказавшись у него на руках. Машинально я хватаюсь в его плечо и хочу что-нибудь сказать, но он уже несет меня, и слова застревают в горле.

— После ушиба суставу нужен покой, — говорит Джони, глядя перед собой.

— Ага, — только и могу выдавить я. — Но… это как-то… неловко.

— Леди или тебе настоящей? — улыбается он.

— Обеим, — отвечаю я.

— Ты же сама сегодня говорила Белле, что себя настоящих мы должны оставлять за воротами. Так вот позволь Леди не смущаться от заботы.

— А кто заботится из вас двоих? — спрашиваю я.

— Оба, — кивает Джони и смотрит на меня.

— Я думала, крутые парни думают только о себе, — тихо говорю.

Прижимаюсь щекой к его груди,