Любовь без срока давности - Ольга Ивановна Коротаева

– Что ты делаешь? Мы не должны…

– Так останови меня, – слышу в ответ хриплый шёпот.

Внутри всё сжимается, словно лава разливается внизу живота, лоно пульсирует. Ваня рывком задирает мою рубашку, проникает пальцами под бюстгальтер, и от его горячих прикосновений к моей груди плавится вся моя решимость остановить его. Слова застревают в горле, вырывается лишь стон. По телу пробегают острые молнии предвкушения, ноги дрожат, обессиленная, сдаюсь под напором Ваниных ласк.

Задираю его толстовку, провожу ладонями по мускулистой спине. Хочется увидеть его обнажённым, полюбоваться, словно хищным поджарым зверем. Мышцы Вани напрягаются под моими пальцами, перекатываются под гладкой кожей. Всё во мне закипает, дыхание перехватывает, и от осознания, что всё это неправильно, ещё сильнее кружится голова. Адреналин будоражит кровь, желание разрывает реальность, и она оседает туманными клочками вокруг меня.

– Ваня, – дрожа всем телом, шепчу я. – Это неправильно, это преступление…

– Какая же статья? – выдыхает мне в губы Иван.

– Развращение малолетних, – шепчу я и тут же задыхаюсь от его бесстыдной ласки.

Рука Вани уже под моей юбкой, трусики спущены, и пальцы мужчины проникают в моё лоно. Я слышу влажные звуки и зажмуриваюсь от стыдливой неги: кажется, я сейчас достигну пика лишь от поглаживаний. Сладкое погружение вызывает дрожь по всему телу, Ваня вынимает пальцы, подносит к своим губам, и от его тёмного порочного взгляда у меня замирает сердце. Он невероятен! Я лишь второй раз с Ваней, а все мужчины превратились в безликие тени. Только он, только его прикосновения, только его запах и движения…

Изнывая от нетерпения, обхватываю талию мужчины ногами так, что его напряжённый член упирается мне в промежность, и между нами лишь тонкая ткань. По телу пробегает судорога, и я, откинув голову, задыхаюсь от сладостного пика. Ваня хрипло смеётся, напоминая существо из преисподней: ему нравится, что я кончила, лишь потёршись о его достоинство. Взгляд Ивана, казалось, прожигает меня насквозь.

Слышу хриплое рычание, едва понимаю слова:

– Ты ждала меня?

– Нет, – признаюсь честно. – Я пыталась тебя забыть…

– Получилось? – мягко двигаясь, уточняет он низким голосом.

Ощущая, как трётся о ещё пульсирующую после оргазма промежность его окаменевшее от вожделения достоинство, едва перевожу дыхание. Ваня нарочито медленно расстёгивает блузку, сдвигает бюстгальтер. По телу пробегают молнии, кончики пальцев немеют, соски твердеют. Выгибаюсь нетерпеливо навстречу, шепчу:

– Ваня, умоляю… Я сейчас рассыплюсь, как уголёк.

– Скажи мне, – водит он по моим губам кончиками пальцев. – Скажи, что я хочу услышать.

Ощущаю на губах солоновато-сладкий вкус и дрожу от нетерпения. Едва владея собой, смотрю на стену. Перед глазами пляшут разноцветные круги, я едва понимаю, куда показывают стрелки на круглых часах. Кажется, до окончания обеда несколько минут. Или несколько часов… Или целая жизнь, наполненная покачиванием волн удовольствия и ощущением жёсткого, но такого желанного тела в безумной близости.

– Хочу тебя, – сдаваясь, шепчу бесстыдно. – Так сильно, что, кажется, я просто умру, если ты немедленно не войдёшь в меня. Хочу ощутить наполненность тобой, твои движения, резкие толчки, ласки на грани безумия, хочу раствориться в тебе, потеряться, слиться…

Ваня порывисто прижимается ко мне, выбивая воздух из лёгких. Накрывает мой рот жадным поцелуем и, сминая губы, проникает нетерпеливо языком. Одним рывком раздирая трусики, с силой прижимает меня к столу и замирает, взгляды наши встречаются. Едва дышу, сердце забывает, как биться. Я смотрю в знакомые и чужие глаза Вани, тону в них без надежды спастись.

Ваня отстраняется на мгновение, вынимает из кармана небольшой квадратик и по-звериному разрывает упаковку зубами. Когда он нервно расправляет презерватив на твёрдом с выступающими венами члене, я замираю от восхищения. Страсть в концентрации, безумие в кубе: руки его дрожат, губы кривятся, грудь вздымается. Желаю увидеть его без одежды, не могу терпеть. Я уже отступила и сдала бастионы – смысл сдерживаться? Подаюсь к нему и стягиваю его толстовку через голову.

Ваня встряхивается, ловит мой восхищённый взгляд и с тихим стоном замирает, даже, кажется, дышать перестаёт. Я медленно провожу кончиками пальцев по чётко очерченной линии его подбородка, опускаюсь к груди, вырисовываю замысловатые узоры. Хочу ощущать Ваню, видеть его, дышать им. Подаюсь ещё ближе и утыкаюсь носом в мягкое местечко между плечом и грудью. С наслаждением вдыхаю терпкий мускусный аромат. Едва не плавлюсь от одного запаха желанного мужчины. С трудом отстраняюсь и опускаю ладони на бока Вани.

Любуясь прекрасным поджарым телом, провожу указательным пальчиком по бороздке между рельефными мышцами. Вспоминаю, что это называется «пояс Аполлона», судорожно втягиваю воздух. Пока ласкала тело Вани, я забыла, что нужно дышать. И как я не замечала, что парень настолько совершенен? Да его в рекламе нижнего белья бы с руками оторвали. Впрочем, руки там не важны, а вот…

Провожу кончиками наэлектризованных пальцев по восхитительной дорожке тёмных волос, которые, словно путеводная нить, манят меня к выходу из лабиринта моих страхов и сомнений. Обхватываю всей ладонью напряжённый член и тихонько тяну к себе. Ваня постанывает и подаётся вперёд, его головка касается моего лона, но замирает. От нетерпения я двигаю бёдрами, сама насаживаясь на член, и не сдерживаю крика.

Ваня, опираясь на стол дрожащими от возбуждения руками, нависает надо мной, но не двигается. По лицу его пробегает судорога. Слышу глухой, похожий на рычание голос:

– Нина, я плохой. Я стал совершенно другим человеком. Мне стыдно признаться тебе в том, что я делал.

Замираю и смотрю Ване в глаза. По его щеке ползёт слеза, влажно прячется в бороде.

– Примешь ли ты меня, – ещё тише спрашивает Иван и опускает лицо, – такого?

– Мы справимся, Ваня, – едва дыша от возбуждения, шепчу я и, приподнявшись, целую его мускулистую грудь. – Что бы ни толкнуло тебя на этот шаг, я… помогу выкарабкаться!

Ваня со стоном наваливается на меня, и я взрываюсь, наполняюсь, распадаюсь на клочки тающего тумана. Меня нет, остаётся лишь размеренное движение и напористая страсть, разрывающая нервы, обнажающая чувства, возносящая на небеса и толкающая на самое дно пропасти.

Обнимаю его влажное от любовного пота тело, собственнически впиваюсь ногтями, шепчу глупости и, постанывая, стремлюсь податься навстречу каждому нетерпеливому толчку мужчины. Принимаю его жадно, отпускаю с неохотой, лишь для того, чтобы снова вобрать и, замерев на миг, рассыпаться на миллиард светящихся точек. Дыхание становится рваным, тяжёлым, в ушах шумит, перед глазами пляшут разноцветные огоньки. Вспоминаю легенды о феях и тихо хихикаю.

Ваня, тяжело дыша, смотрит напряжённо, но вопроса не задаёт. Объясняю сама:

– Светлячки перед