Любовь без срока давности - Ольга Ивановна Коротаева

была ко мне попасть. Возможно, если она «всплывёт» в деле гражданки Мершиковой, то пострадает в первую очередь тот, кто передал сведения закону. По спине ползёт холодок страха. Ни на один вопрос Ваня так и не ответил. Но очевидно, что он каким-то образом связан с Мершиковым.

Звонок вырывает меня из размышлений.

– Нина Ивановна, через десять минут совещание, – сухо напоминает Люда. Девушка всё ещё дуется на меня.

– Собака злая женского пола! – подскакиваю я и, отряхиваясь от травы, несусь к машине. – Не могла чуть пораньше позвонить?

– Я на телефоне уже полчаса вишу. – Голосок Люды заметно дрожит, раздаётся всхлип. – Тут ещё новая ходуля от Роснина. И вообще…

– Скоро буду, – отключаюсь.

Помощница вовсе не обижена, она сильно расстроена. И понятно почему: этот Роснин уже всем в суде мозг вынес. На редкость вредный и дотошный дядька! Очередное ходатайство приволок, а я и так на Люду бросила все дела, чтобы решить вопрос о папке.

В машину влетаю с ходу, кидаю сумочку на заднее сидение, раздаётся странный глухой звук. Вздрагиваю и оборачиваюсь, а на меня уже прыгает незнакомец, зажимает тряпкой рот. Ощущаю противный резкий запах, перед глазами тут же всё плывёт, но я из последних сил впиваюсь ногтями в лицо гаду. Слышу вскрик, с удовлетворением думаю, что попала в глаз, и проваливаюсь в темноту.

* * *

– Ниночка! – всплывает из темноты знакомый голос. – Нина Ивановна… Ещё оботри!

Лица касается влага, холодит кожу, пахнет содой. Мотаю головой, моргаю, пытаюсь остановить плывущие пятна и понять, кто передо мной. Кашляю, в груди словно что-то застряло.

– Вот выпей, – хрипло выдыхает кто-то справа.

Взвизгиваю, перед глазами тут же проносятся кадры: салон машины, мужик, тряпка, кровь на пальцах. Вскакиваю, изо всех сил бью того, кто справа. Ощущаю на запястье жёсткую хватку.

– Тише, тише, – снова знакомый голос. – Вы в безопасности. В оперативном отделе… Нина!

– Степан? – узнаю говорящего. Выдыхаю облегчённо и, пытаясь откашляться, сиплю: – Степан Деомарович, что со мной?

– Вас отравили, – объясняет оперативник. – Миша, дай бутылку. И отпусти ты её, ещё синяки оставишь, болван! Нина, выпейте, это минеральная вода.

Послушно делаю глоток, спрашиваю сипло:

– Отравили? Чем? Кто? Зачем?!

– По порядку, – хмыкает оперативник. – Да отравили. Хлором. А зачем – вам придётся выяснять у того идиота, которого вы, дорогая наша суперженщина, превратили в одноглазого пирата. Но только уже после того, как его спасут.

– Идиота? – сипло переспрашиваю я.

Пытаюсь вспомнить, как выглядел нападавший. Нет, я его точно не знаю.

– А как ещё назвать человека, который напал на судью рядом со следственным отделом? Ребята услышали крик, бросились проверить. И как раз вовремя. Для мужика. Подвывающего кретина сразу отнесли в медблок, но док сказал, что глаз не спасти. Хорошо вы его.

– Судья? – оценивающе оглядев меня, хмыкнул Миша и, фривольно подмигнув, оскалился: – Что, этот парень не смог смириться с вашим решением? Решил отомстить?

Степан Деомарович цыкает на сотрудника, виновато улыбается мне:

– Простите, врач у нас один, и раз нападавший пострадал больше, то первую помощь оказали вам мы. Но вот-вот приедет скорая…

– Ну уж нет! – резко сажусь. – Никаких больниц!

Чёрт! Голова кружится, горло сжимает кашель, да ещё и лицо зудит. Отравили хлором? Снова закрытый завод и наркотики? Да что происходит? Сердце сжимает страх: а Ваня? Что с ним? Злодей выследил меня, значит ли это, что он видел Ваню? А что, если следили как раз за парнем? Ведь сосед отдал мне папку, которая перевернёт дело, пока Мершикова нет.

– Нина, – хмурится оперативник, – что за ненужное геройство? Вам обязательно нужно обследоваться, отравление хлором не шутки. Не хотите скорую, я сам вас в больницу отвезу.

– Всё нормально, – отмахиваюсь, чешу подбородок и слегка морщусь: – Пройдёт! Не сильно я и отравилась.

– И всё же, – настаивает Степан, но тут же расплывается в улыбке: – Вам ещё придётся столкнуться с… э… самоочищением организма. Удивительно, что вас ещё не тошнит.

– Нечем, – хмыкаю я. – Поесть некогда было. Впервые рада этому. Но подташнивает немного.

– Выпейте ещё минералки, – протягивает он бутылку.

Послушно пью, а сама пытаюсь понять, зачем кому-то понадобилось нападать на меня, да ещё так необычно. Не нож, не пистолет, не кислота. Холодею и поднимаю глаза на оперативника:

– Может, этот человек и не думал вредить мне?

– Ну да, ну да, – ухмыляется Степан Деомарович, – он решил сделать вам модную маску для кожи. Насильно. Лицо очень чешется? Вот, протрите ещё. Это вода с содой, помогает нейтрализовать хлор.

– Но хлор же не причинит большого вреда? – не сдаюсь я.

– Это вы скажите родственникам погибших, – мрачнеет оперативник.

Стискиваю зубы: как же быть? И тут звонит сотовый.

– Люда! – подскакиваю я, тянусь к телефону. – Совещание… Мне конец!

Степан Деомарович перехватывает смартфон, грозит мне пальцем:

– Забудьте о работе! Я уже созвонился с вашей помощницей и обрисовал ситуацию. А также с вашим руководством. – Оперативник добавляет с хищной ухмылкой: – Они согласились дать вам два дня отгула, лишь бы вы снова не ложились в больницу.

– Ах вы, лис! – смеюсь я. – Знали, что откажусь от госпитализации?

– Нина Ивановна, – меняет тон оперативник, – вы не робот, что бы ни считали по этому поводу. Я подвезу вас до дома…

– До дома Мершиковой, – перебиваю я и смотрю многозначительно. – Вы же не думаете, что это нападение не связано с нашим общим делом?

– Вот именно, дорогая Нина, – нехорошо прищуривается Степан, – вот именно! Очень уж всё это напоминает хитрую ловушку.

Мрачнею теперь я. Да, напоминает. Не бывает таких самонадеянных идиотов, как этот «одноглазый». Его допросят и без меня. Степан Деомарович постарается. А я…

Смотрю на оперативника:

– Поэтому я и хочу поговорить со Светланой. Поймите, мы знакомы много лет, и трудно представить, что она могла пойти на такое. Больше верю, что Мершиков провернул это дело, а на случай обыска спрятал часть товара в детской, чтобы кинуть тень на жену. Не просто же так он записал завод на её имя.

– Муж и жена, Нина Ивановна, – жёстко произносит оперативник, – одна сатана. Вам ли об этом не знать.

Вспоминаю множество дел, где жёны заступались за мужей даже в ущерб себе и детям, несмотря на побои и измены. Загадочная русская душа! Хотелось встряхнуть их, призвать к жизни, но приходилось нацеплять на глаза повязку Фемиды, чтобы не видеть людей, а смотреть лишь на безликие буквы закона. И убеждать себя, что это их жизнь, и не в моих силах ни изменить чужое мировоззрение, ни вытащить несчастных из вечного, привычного, болезненного состояния мучениц.

– Хорошо, – сдаётся оперативник. – Держитесь за меня.

– Незачем, – отказываюсь. – Я прекрасно себя