Любовь без срока давности - Ольга Ивановна Коротаева

втаскивают в дом, и я прослеживаю, как один из людей в чёрном поднимает руку, а остальные бесшумными тенями окружают дом. Слышу приглушённую ругань и смотрю на поднимающегося мужчину. Он мотает головой, словно вылезший из воды пёс. Оглядываюсь на фиат: интересно, они оставили ключи? Может, мне удастся сбежать?

Подрываюсь, но тут же ощущаю жёсткую хватку на запястье. Взвизгнув, бью мужчину по голове, но тот легко отстраняется от моего кулака. Держит крепко, хоть и осторожно. Может, они знают, кто я? Или приняли меня за другую? Вспомнила услышанный в доме женский смех. Кто же та другая? Неужели это на самом деле та женщина, от которой Мершиков пытался откупиться?

Слышу выстрелы и невольно пригибаюсь к земле. Мужчина мгновенно разворачивается, укрывая меня собой, плечом упираюсь во что-то жёсткое: бронежилет? Сжимаюсь в страхе, но через несколько секунд становится тихо. Лишь слышно, как дождь барабанит по прикрывающей стройматериалы плёнке.

Дверь открывается, из дома выходят люди. Кому-то помогают, кого-то тащат. И Света. Вскрикиваю и рвусь к женщине. Мой страж не удерживает меня, но я и сама замираю в недоумении: беременная женщина мрачно смотрит перед собой, а руки её скреплены за спиной наручниками. Далёкий гул, нарастая, уже почти оглушает, к посёлку подъезжают машины без опознавательных знаков. Я недоумённо наблюдаю, как бандитов рассаживают по фургонам и увозят.

А ко мне уже приближается один из «тёмных». Тот, кто удерживал меня, быстро движется к нему навстречу и, пихнув плечом, бурчит что-то на ухо. Удаляется, а первый медленно подходит. Я шагаю вперёд и одним резким движением молча срываю с него маску. Ваня!

Отступаю… Маска падает в грязь, а я мотаю головой:

– Нет. Ты не мог…

– Нина. – Он делает шаг. Замирает на миг и резко прижимает меня к себе. Шепчет: – Что ты здесь делаешь? Я так испугался за тебя! Я же дал тебе ту папку. Твоя арена – суд, а копьё – закон! Так почему ты здесь?

Дрожу в его объятиях, не понимаю, что происходит. Справляясь с дрожащей челюстью, задаю самый страшный для меня вопрос:

– Ваня, ты наркоторговец?

– Что? – Он замирает и тут же тихо смеётся. – Что за фантазии? Нет, конечно.

– А кто ты? – спрашиваю серьёзно.

– Не могу сказать, – мрачнеет. Тут же переводит тему: – Нина, ты же вся дрожишь! Промокла насквозь! Я тебя отвезу домой.

– Нет, – цепляюсь за его плечи и вздрагиваю, представляя, как в таком виде появлюсь перед родителями. Да их синхронный инфаркт хватит! – Не домой…

Смотрю в небо. Кажется, ещё сильнее потемнело. Или это в моих глазах? Ванино лицо кажется белым пятном.

– Нина… – доносится словно сквозь вату. – Ниночка!

Глава 5

Открываю глаза, вижу мягкий свет, морщусь и жмурюсь.

– Нина…

Медленно поворачиваю голову и узнаю взволнованное лицо Вани. Он вздыхает с облегчением и виновато улыбается:

– Слава богам, ты очнулась! Я так испугался. Хотел уже везти тебя в больницу.

– Что со мной? – бормочу и, ощущая головокружение, с усилием сажусь. – Мутит…

– Тебя по голове ударили, – мрачнеет Ваня, желваки на его щеках дёргаются. – И это моя вина. – Смотрит обеспокоенно. – Я отвезу тебя в больницу. – Замолкает и, глядя в сторону, добавляет: – Только с тобой не пойду.

Я рассматриваю Ваню: ему так идёт мягкий свитер крупной вязки. В нём Ваня выглядит домашним и милым. Трудно поверить, что ещё (не знаю, сколько прошло времени) совсем недавно он врывался в чужой дом с автоматом. Вздрагиваю: кто же он? Кем стал?

– Это может быть не только из-за удара, – говорю тихо. – Меня пытались отравить хлором. Знакомый предупредил, что может тошнить.

– Отравили? – вздрагивает Ваня и подаётся ко мне: – Что…

– Всё в порядке, доза была небольшой, – отмахиваюсь я. И горько усмехаюсь: – Возможно, мне ещё придётся отвечать за превышение самообороны. – Ваня приподнимает брови, и я поясняю: – Я ему глаз выбила.

– Суровая девочка, – хмыкает Ваня.

– Я давно не девочка, – смеюсь в ответ, и мы оба замираем.

Тень произошедшего год назад будто витает над нами. Я смотрю на приоткрытые губы Вани и с трудом отворачиваюсь.

– А где мы?

С преувеличенным интересом рассматриваю бревенчатые стены, белёный потолок и самотканый ковёр на крашеном полу. В маленькое окно, скромно прикрытое серой занавеской, заглядывает ночная тьма.

– В моей берлоге, – улыбается Ваня и обводит рукой вокруг себя: – Так я и живу. Теперь…

– Теперь… – вторю тихо я и пристально смотрю на парня. – Так и не скажешь, что происходит?

– Не имею права, – снова мрачнеет он и глядит умоляюще. – Нина, осталось пару недель подождать! Прошу, не спрашивай. Скоро всё будет так, как раньше!

– Пару недель? – цепляюсь за слова, размышляю вслух: – Это как раз твой дембель? И будет как раньше? Значит, связано с армией, правильно? Но это не побег, иначе не получится жить, как раньше, придётся отвечать. И когда я звонила командиру твоей части…

Ваня быстро подаётся вперёд и закрывает мне рот поцелуем. Его губы властно, дерзко, всецело владеют моими, и мир вспыхивает вихрем ощущений. Дыхание прерывается, тело дрожит, а в голове становится пусто. Я что-то хотела спросить, нечто очень важное. Но что может быть важнее этих напористых губ, которые погружают меня в сладостную дрожь?

Обвиваю его шею руками, притягиваю к себе, Ваня накрывает моё тело своим, и от приятной тяжести прерывается дыхание, а сердце начинает биться, как сумасшедшее. Такой уютный и мягкий свитер щекочет мне кожу. Только обращаю внимание, что на мне нет одежды кроме нижнего белья.

– Ум, – шепчу игриво, – снова раздел меня. Плохой мальчик!

– Я готов тебе доказывать, сколько захочешь, – хрипло отвечает Ваня, – что совсем не мальчик. Пока ты не увидишь во мне мужчину, Нина.

Я вдруг понимаю, что мне нравится дразнить его, называть мальчиком. Меня возбуждает тот возмущённый и слегка обиженный взгляд, который он кидает на меня. А ещё больше нравится, как набрасывается «доказывать»: сильно, властно, неотвратимо.

Обвиваю его торс ногами, прижимаюсь к приятно покалывающему свитеру всем телом, чуть трусь об него. Хочется скинуть последнее, что на мне надето, шепчу:

– Здесь… есть ещё кто-нибудь?

– Никого, – отвечает Ваня и легко улыбается. – Только мои друзья, которые сейчас присоединятся к нам.

– Что?! – подскакиваю и, отстранившись, прижимаю одеяло к груди.

Ваня смеётся и, поднявшись с кровати, вынимает из ящика тумбочки коробку презервативов, косится иронично:

– Без моих друзей, конечно, будет намного приятнее, но…

– Но пусть будут друзья, – с облегчением выдыхаю я.

Улыбаюсь: а Ваня изменился не только внешне. Размышляю, нравится ли мне то, как он разговаривает, как смотрит, как шутит надо мной. Да,