Любовь без срока давности - Ольга Ивановна Коротаева

горячих волнах ласкающих движений, постанываю от нежных прикосновений умелого языка, теряю связь с реальностью и кричу от пика наслаждения. Ваня отстраняется, а я всё ещё тяжело дышу, ощущая, как затухают в теле вихри яркого оргазма.

– Тебе было так же хорошо, – хрипло спрашивает Ваня, – когда кончала с мыслями обо мне?

Мотаю головой:

– Нет. Мне никогда не было так хорошо, как с тобой. Каждый раз, как первый, меня будто наизнанку выворачивает. Кажется, что больше удовольствия я не вынесу.

– Давай проверим, – шепчет Ваня, прижимая меня к кровати и накрывая мой рот горячими губами.

Опускаю руку и с удовольствием прикасаюсь к его напряжённому члену. Ощущая кончиками пальцев синтетическую гладкость: и когда успел презерватив надеть? Провожу нежно от основания к головке, ловлю губами Ванин стон. Мне нравится его дразнить… Так почему бы не ответить парню его же монетой?

Нажимаю на его грудь, заставляю перевернуться на спину и, заведя руки Вани, как недавно он мои, за голову, нависаю над ним. Взгляд Вани прикован к моей груди, а я, медленно покачивая бёдрами, устраиваюсь на члене так, что головка лишь чуть-чуть входит в лоно. Едва сдерживаюсь, чтобы не насадиться до самого основания. Похоже, что месть моя обратилась против меня, я желала пойти дальше не меньше Вани.

Но и парню непросто, судя по участившемуся дыханию и расширившимся зрачкам. Ваня двигает бёдрами, пытаясь проникнуть в меня глубже, но я немного отстраняюсь. Трусь об него, словно поглаживаю головку мужчины нижними губками. Не даю члену войти дальше, спрашиваю:

– Расскажи мне о тех ночах, когда думал обо мне.

Ваня усмехается и облизывает губы. Знаю, что ему не будет так сложно рассказать, как он представлял меня и мастурбировал, но не это моя цель. Нежно покусывая его губы, проникаю в рот языком. Двигаю бёдрами и позволяю члену войти чуточку дальше, шепчу:

– Те жаркие ночи, когда ты не спал, ведь проходили в спецподразделении внутренних войск?

Ваня замирает, царапает взглядом, поджимает губы. Тело его напряжено, как у хищника перед прыжком. Я смотрю и понимаю, что отвечать уже не нужно. Случайная догадка, вероятное объяснение происходящему оказалось единственно возможным. Я смеюсь от радости, обхватываю его лицо ладонями, покрываю колючие щёки поцелуями.

– Ваня, я так рада! Спасибо!

– Рада? – хмурится он. – Спасибо? За что?

Я любуюсь его высокими узкими скулами, блестящими глазами и не понимаю, как я могла подозревать Ваню в противозаконных делах. Он и мальчишкой был до болезненного честным. Терпеть не мог несправедливости и поэтому часто влипал в неприятности.

Ещё во дворе мне постоянно приходилось вытаскивать парня из драк. А после он молчал и лишь обиженно пыхтел, когда тётя Таня распекала его. И прижимая палец к губам, умоляюще глядел на меня, чтобы не выдавала. Я фыркала и уходила к себе. Но очень гордилась соседом, который не побоялся заступиться за котёнка, над которым издевались старшие ребята.

Сейчас я готова провалиться от стыда и тут же воспарить от счастья. Целую Ваню, но он не двигается, не отвечает на поцелуй, ждёт моего ответа. Откидываюсь на спину и смотрю на него снизу вверх, а сердце замирает от восхищения.

– Рада, что ты не такой, как я боялась, – признаюсь. – Ты стал другим, и я не понимала. Каких только версий не предполагала, тебе лучше не знать. Не хочу, чтобы ты думал, будто я тебе не доверяю. Но… – Качаю головой: слова кончились, остались лишь эмоции. Улыбаюсь: – Рада, что ты теперь такой.

– Поверь, – кривится он, – тут нечем гордиться.

– Неважно, – шепчу, лаская его могучее, накачанное тело. Теперь понимаю, почему он так выглядит, так смотрит, так действует. Как меньше чем за год из изящного юноши превратился в могучего мужчину. Добавляю серьёзно: – Я тобой горжусь.

С полувздохом приникает к моим губам, целует жадно, как тогда, перед армией, словно напитывается мной. Обнимает крепко, со стоном, и я ахаю от полного проникновения в меня. Тут же смеюсь: озарённая идеей, я и забыла про свою «месть», а Ваня воспользовался моим замешательством и, утвердив власть над моим телом, принялся настойчиво доказывать её. Весьма убедительно!

– Это так весело? – рычит он, но в глазах тоже пляшут искры задора.

Но смех мой быстро тает, тело окутывает истома, кровь по жилам бежит всё стремительнее. И всё, что я вижу, возбуждает ещё сильнее: и приоткрытые губы Вани, и его потемневший взгляд, и напряжённые мышцы. В плечо так и хочется впиться зубами, чтобы ещё сильнее погрузиться в хищный и сладостный танец вечной жизни, соперничество страсти. Не сдерживаюсь, и Ваня громко стонет, но не от боли: ему нравится! Очень нравится, когда я то покусываю его солоноватую кожу, то провинившейся кошкой зализываю розовые следы от своих зубов.

А мне безумно нравится, как он стонет! Я рассыпаюсь угольками от каждого звука, и внутри нарастает такой жар, что, кажется, я сейчас извергнусь, взорвусь, превращусь в расплавленную лаву. А человека Нины просто не станет, растает в огне, сгинет в искрах безумной страсти. Слышу свой крик и на грани яркого оргазма едва не теряю сознание. Крик перерастает в грохот, мир взрывается, рушатся стены…

Не сразу понимаю, что происходит. Тело после пика едва шевелится, в уши будто ваты напихали, перед глазами туман, сквозь который медленно вижу странную картину. Ваня слетает с меня, будто смерч, и бросается к двери. Удивляюсь: так не понравилось? Но тут вижу пустой проём и выбитую дверь на полу, каких-то людей. Ваня валит одного, второго, но затем его скручивают, навалившись втроём.

– О, всё плохо… – бормочу. – Кажется, у меня галлюцинации. Осталось понять, от секса после долгого перерыва или это хлор дошёл до нужных закоулков мозга?

– Нина! – ко мне бросается один из нападающих.

Я с трудом фокусирую взгляд на его лице:

– Степан… Деорамыч? Деорамович… Тьфу! Деомар Степанович…

– Нина, ты под кайфом? – Оперативник заглядывает в глаза, накидывает на мои плечи покрывало, помогает подняться.

– О да, – улыбаюсь и смотрю на Ваню, – ещё под каким! – В голове медленно проясняется, хмурюсь: – Отпустите же моего мужчину, зачем вы его держите?

Вместе с реальностью ко мне приходит понимание, что я стою перед толпой мужиков практически обнажённая. Кутаюсь в покрывало, перевожу взгляд на оперативника:

– И вообще, что вы тут делаете? – Начинаю злиться: – Зачем выломали дверь?!

– Кричали, – пожимает плечами Степан.

– Так, знаете ли, происходит, когда мужчина и женщина занимаются сексом, – рычу я. И шлёпаю по деревянному полу босой ступнёй: – Да отпустите же Ваню!

Степан кивает, и крупный опер недовольно фыркает, но разжимает руки. Улыбаюсь Мише с благодарностью, чем