Любовь без срока давности - Ольга Ивановна Коротаева

Вздрагиваю и ощущаю, как горят щёки, а внизу живота потеплело. Самой от себя смешно, но даже слово «секс» вызывает вихрь картинок, от которых хочется лезть на стену. Руки Вани на моём животе, длинные тонкие пальцы вырисовывают круги на чувствительной коже, будят огонь внизу живота, разгоняют кровь по жилам. Тело парня, сильное и поджарое, от одной мысли о котором прикусываю губу, сдерживая стон. Я думаю о Ване каждый день, каждый миг. Он со мной и когда я отписываю по ночам дела, и когда вступаю в зал суда, и на планёрках. Жаль только, что лишь в моём сердце и моих мыслях, а не рядом. Я не могу ощутить его объятия и поцелуи, о которых с каждым днём мечтаю всё больше.

В рафике Люды смотрю в окно и снова борюсь с тошнотой. Помощница без умолку болтает, будто хочет компенсировать часы, в которые приходилось напряжённо работать, и теперь вываливает на меня новости последних двух недель. Я же думаю о том, как быстро летели дни. И в то же время тянулись немилосердно долго. Даже во сне я волновалась за Ваню. То мне снилось, что его призвали к ответу за дезертирство и посадили в тюрьму. То я просыпалась в поту оттого, что привиделось, будто его послали в горячую точку.

От салона, где я забрала наконец подарок для сестры, еду сама. Пахнет новым пластиком и не выветрившейся резиной. Я всё же решила взять для Олеси новый автомобиль и, пожертвовав удобством в пользу механики, купила машину с небольшим кредитом. Улыбаюсь в предвкушении реакции сестры: сегодня Леська уже не спросит, как папа доберётся до санатория, она же сама первая с радостью предложит отвезти его. И даже если он будет сопротивляться, отвезёт его точно.

В подъезде замираю у двери соседа, но не решаюсь позвонить. Тётя Таня, как ни спрошу о Ване, в ответ лишь счастливо улыбалась. Ждала, что сын вот-вот вернётся из армии. Значит, она ничего не знает о его «самоволке». Да и с Василием я больше не сталкивалась, а спросить прямо не позволяла совесть. Честно говоря, даже смотреть в глаза женщине я не могла. Боюсь представить, что она скажет, когда узнает. Если узнает.

Вздыхаю и поворачиваюсь к нашей квартире. Цепляю праздничную улыбку (хоть чертовски устала, но сестра имеет право на праздник) и готовлю красивую коробочку, в которой лежат ключи от машины. Нажимаю звонок, хотя могу открыть дверь сама. Леська распахивает её и нетерпеливо втаскивает меня в коридор.

– Подарок, – начинаю торжественно.

– Да, отличный подарок, – перебивает Леська и подмигивает: – Надо же, день рождения мой, а подарок тебе! Но мне ни капельки не обидно.

И, не давая даже туфель скинуть, тянет меня в комнату. Застываю на пороге. За большим столом, который ради праздника вытащили в гостиную, кроме родителей вижу тётю Таню, её мужчину и их сына. Ваня оборачивается и с улыбкой машет мне:

– Привет, Нина! Я вернулся.

Разглядываю его, будто не узнаю. Гладковыбритое лицо, мальчишеская улыбка, блеск голубых глаз. Он словно снова вернулся на год назад, стал тем открытым и весёлым мальчишкой, который занимается танцами. Просторная футболка скрывает накачанные мышцы, аккуратная стрижка приоткрывает белую кожу на висках. А вот щёки уже подзагорели. Где же он был это время? Почему так сильно похудел?

– Ты изменился, – говорю.

Леська тащит меня к столу и усаживает рядом с Ваней. Проклятые туфли всё ещё на мне, но я уже не смогу подняться и уйти, чтобы снять их. Ваня примагничивает меня, невозможно оторвать даже взгляда от его приветливого лица. Хочется протянуть руку, прикоснуться, провести кончиками пальцев по коже, прижаться к нему, вдохнуть мужской запах. Но я сижу и просто смотрю, как будто между нами невидимая стена. Непреодолимая пропасть десяти лет. Частокол из сплетен и осуждения подобных отношений. Разлом, который может возникнуть между нашими семьями, если правда станет известна. Мне, как старшей, придётся взять в руки контроль над ситуацией и прекратить эти отношения.

– А мне кажется, ничуточки, – весело щебечет тётя Таня. – Как уехал, таким и вернулся. Может, чуть подзагорел.

– Возмужал как есть, – басит мой папа. – И подрос! Смотри, был ростом с Лесю, а теперь выше Нины!

– Да он Нинку перерос ещё в школе, – смеётся мама. – Да и когда ты их видел? Всё служба да служба. Хорошо, что помнил, как детей зовут! Да и мы с Таней всё на работе. Нина была Ване и сестрой, и матерью.

Вздрагиваю, как от удара. Становится ещё противнее оттого, что я не сдержалась и не сумела предотвратить эту связь сразу. А теперь придётся выдирать Ваню из груди… возможно, вместе с сердцем. Леська ставит передо мной бокал и восклицает:

– Штраф опоздавшей! До дна!

Я отвлекаюсь, смотрю на вино, хмурюсь: я ещё ничего сегодня не ела, да и чувствую себя неважно, но именинница настаивает. Поднимаю бокал, но стоит терпкому виноградному аромату коснуться обоняния, как к горлу подкатывает тошнота. Бокал выпадает, на белоснежной скатерти разливается алое пятно, а я, стуча по паркету каблуками, бегу в ванную. Склоняюсь над унитазом: проклятый хлор! Жаль, нельзя выбить тому гаду второй глаз! Когда же станет легче?

– Ты, случаем, не беременна? – слышу тихий голос сестры.

Медленно поворачиваюсь и, вспоминая свой женский цикл, с ужасом смотрю на бросившуюся мне на помощь Лесю.

Глава 6

Возвращаюсь за стол, игнорирую хитрые взгляды сестры. Какая беременность? С чего она это взяла? Я даже расхохоталась после её предположения. Из-за того, что затошнило от бокала вина? Так это усталость и пить не стоило на пустой желудок. И то нападение наверняка всё ещё аукается, не говоря о пережитом потрясении.

Смотрю на Ваню и тут же отвожу взгляд: щёки горят, сердце стучит, кажется, в висках. Беременность бы всё усложнила. После ужина я собираюсь поговорить с парнем и прекратить эти отношения. Присаживаюсь за стол, а Леська остаётся стоять. Поднимает бокал и произносит:

– Предлагаю тост. За родителей! – Поворачивается к папе и продолжает: – Если бы не было вас с мамой, не было бы и меня. Спасибо, что вырастили и воспитали! Всегда вместе, словно неразлучники – милые попугайчики. Даже если один из них больше ворчит, а вторая молчит, главное, что вы всегда вместе!

– Леся, – перебивает насторожившаяся мама, – я уже достаточно напугана. Замуж выходишь?

– Институт бросаешь? – нахмурился отец. – Или уезжаешь в другой город?

Да и я, заинтригованная, не отрывала от сестры настороженного взгляда. Что она