Любовь без срока давности - Ольга Ивановна Коротаева

– Простите, что так поздно, – так же отрывисто, будто лающе, говорит Рогов. – Хотел сообщить, что уладил вопрос с чрезмерной самообороной…

– Что? – непонимающе переспрашиваю я и выдыхаю: – Ах да…

Я же нападающего без глаза оставила. Пришлось бы несладко, подай он на меня заявление. Возможно, меня лишили бы премии, если не места. Рогов мне действительно очень помог, а я упустила этот важный вопрос из виду. Говорю:

– Спасибо.

– Не за что, – хмыкает он иронично, – считайте это ответным жестом на предоставление очень ценных сведений. Знаете, в этой папке действительно есть крючок к разгадке нашего дела.

– Нашего? – перебиваю я и воодушевлённо улыбаюсь. – Вы же сами журили моего соседа, что он вовлёк меня в это дело.

– Нашего, – сухо отвечает Рогов, – то есть моего отдела. Нина Ивановна, я категорически против, чтобы вы вмешивались в это дело.

– Обещали, что будете держать в курсе, – мрачнею я.

Мне действительно важно знать, как продвигается дело о неприятной находке на закрытом заводе. Это как-то связано с Ваней, хоть он и не подаёт вида.

– Конечно, – мягко отвечает Рогов. – И держу. Завтра заеду в обед, поговорим.

Опять мысленно откладываю визит к доктору. Рогову, конечно, хочется сказать спасибо и за это, ведь он мог отодвинуть меня в сторону. Цивилисты не занимаются уголовными делами. Приходится вызнавать у криминалистов, чтобы быть в курсе.

Вспоминаю о том, что Ваня обещал объяснить всё, как придёт из армии, а я сбежала. И не выслушала его, и не поставила точку в наших отношениях. Сама себя обманываю? Надо решиться и посмотреть Ване в глаза, поговорить с парнем прямо, а не пытаться понять самой, что происходит. Но сначала я посмотрю на брачный договор, который составил его биологический отец. Странный человек, который при высоком звании, больших деньгах и обширных связях восемнадцать лет не мог найти женщину. Даже если она изменила фамилию, всё равно не верится.

Прощаюсь со Степаном Деомаровичем, ещё раз благодарю. Он действительно избавил меня от больших проблем. Принимая ароматную ванную, смотрю в потолок и слушаю тикающую тишину. Слышно даже, как лопается ароматная пена да шумит в трубах вода. Родители уже спят: после спешных сборов мама валилась без сил. Леська, конечно, молодец! Очень хорошую идею воплотила, даже денег заработала, но могла бы и предупредить, чтобы я позаботилась о сборах заранее.

Сестра хотела сделать сюрприз, и он удался. Даже затмила мой подарок, но лишь на миг. Вспоминаю, как обрадовалась сестра, с каким воодушевлением говорила о завтрашней поездке, когда повезёт родителей, и улыбаюсь. Ваня тоже улыбался, глядя на Олесю. Сердце ёкает.

Опускаюсь с головой под воду и выдыхаю: пузырьки приятно щекочут лицо. Совсем как лёгкие поцелуи соседа. Выныриваю и, откашливаясь, протираю ладонями лицо. Да что же это такое?! Не могу не думать о нём. О его сильных руках, нежных пальцах, широких плечах, мягких и настойчивых поцелуях. Прикусываю губу до лёгкой боли и провожу ладонью по груди, а затем по скрытой под белоснежным слоем пены коже. Я не вижу свою руку и представляю, что это прикосновения Вани.

По телу пробегают приятные до дрожи волны, дыхание учащается. Закрываю глаза и представляю лицо Вани: его губы приоткрываются, такие мягкие и дарящие море наслаждения. Слышу его рваное дыхание, ощущаю его возбуждение, нетерпеливые прикосновения, мечтаю ощутить его в себе…

Раздаётся звонок, и я вздрагиваю всем телом, испуганно смотрю на дверь. Медленно возвращаюсь в реальность и, смеясь (как школьница, боюсь, что родители застанут меня за мастурбацией!), тянусь к сотовому. Номер неизвестный, отвечаю:

– Да?

– Нина Ивановна?

Голос незнакомый, хрипло-грубоватый. Хмурюсь раздражённо: мой номер часто дают знакомым, которые порой путают адвоката с судьёй и просят проконсультировать. Чаще всего я отсылаю в адвокатскую контору, но выслушать всё же придётся, раз ответила. Вздыхаю обречённо:

– Слушаю.

– Не советую садиться за руль.

Связь прерывается, смотрю растерянно на сотовый: что это было? Угроза? Или предупреждение? У меня и машины сейчас нет, малышка в ремонте. Хочу отложить телефон и забыть о странном звонке, как сотовый снова вибрирует. Номер не определён.

– Да, – настороженно вслушиваюсь.

– Знал, что ты не спишь.

Услышав голос Вани, замираю, а сердце пускается вскачь. Он продолжает:

– Я сегодня как увидел тебя, так сразу захотел. Не двигался, чтобы не застонать от вожделения. И да! Я запрещаю тебе надевать эту юбку!.. Если меня нет рядом.

– Что? – теряюсь. – Чем тебе не нравится моя юбка? Она удобная. Классика!

– Она слишком эротично облегает твои стройные бёдра. И пиджак! Его тоже не надевай. Это же вызов для мужчины. Его так и хочется сорвать с тебя.

Сглатываю подкативший к горлу ком. Внизу живота мгновенно разгорается пожар, мысленно ругаюсь, не нужно было себя ласкать. После слов Вани моё тело становится горячее воды. Сжимаю колени и сухо отвечаю:

– Ваня, послушай, так больше не может продолжаться…

– Ты права, – хрипло перебивает он, – не может. Скоро всё изменится. Я обещал тебе, что всё объясню, и сдержу своё слово.

От звука его голоса я возбуждаюсь ещё сильнее. Лицо горит, и я протираю кожу ладонью. Ваня слышит всплеск и тут же спрашивает:

– Ты в ванне?

Я молчу и ищу силы сказать, что между нами всё кончено, да хотя бы отключиться, но продолжаю прижимать сотовый к уху. Ваня тихо говорит:

– Как бы я хотел оказаться сейчас рядом! Дотронуться до твоего влажного тела, отвести мокрые пряди волос от лица, прикоснуться губами… – На миг между нами повисает тихая недосказанность, а в груди моей колотится сердце. Ваня хрипло спрашивает: – Нина, скажи, как бы ты хотела, чтобы я поцеловал?

Мысли мечутся белками, дыхание останавливается: я не привыкла к таким разговорам, хоть и слышала, как помощницы обсуждали секс по телефону. Мне же было не до подобных развлечений. Хочу ли я попробовать это? Ваня в ожидании ответа молча дышит в трубку. Тут словно что-то щёлкает внутри меня, может, подействовало вино, а возможно, повлияло то возбуждение, до которого я себя довела, поглаживая тело и представляя Ваню. Какая разница? Я хочу этого! Выдыхаю:

– В губы.

Собственный голос кажется мне деревянным и ни капли не сексуальным. В мыслях всё это выглядело совершенно иначе, на деле оказалось как-то слишком прозаично. Добавляю поспешно:

– Ваня, извини, я очень устала. Поговорим завтра.

– Нина, – тихо перебивает Ваня, и у меня от его голоса мурашки по коже бегут, – закрой глаза и расслабься на минуту. Слушай и представляй, хорошо? Если захочешь что-то ответить