Любовь без срока давности - Ольга Ивановна Коротаева

Ваня усмехается и качает головой:

– Нина, ты всегда любила рассказывать сказки.

– Я их терпеть не могла, – возражаю со смехом. – Но приходилось. Ты никак не засыпал, пока я не придумывала очередную историю. – Шутливо колочу его по могучей груди. – Вот же несносный мальчишка! Сказки из книжек тебя не интересовали.

– Потому что я всегда любил только то, что связано с тобой, – горячо шепчет и снова прикипает к моим распухшим губам.

Тут раздаются голоса в приёмной. Я вздрагиваю и, отпихнув Ваню, валюсь на пол. Одёргиваю юбку, понимаю, что от трусиков мало что осталось, и зло шиплю. Сердце тяжело бухается в рёбра, горло перехватывает паника. Ладно, если Люда меня застанет, можно пережить. Но если там посетители… Зажмуриваюсь, представляя все круги ада.

Ваня заглядывает под стол и заговорщически подмигивает:

– Не бойся, я запер дверь.

– Как? – теряюсь я и тут же возмущаюсь: – Откуда у тебя ключи?

Он загадочно приподнимает правую бровь и протягивает руку. Выбираюсь из-под стола и замираю в восхищении. Ваня улыбается, а я, осознав, что снова любуюсь его совершенным телом, резко отворачиваюсь.

– Одевайся побыстрее, – велю тихо. – Надо придумать, как тебя спрятать.

– Не надо, – от жаркого шёпота у самого уха вздрагиваю и передёргиваю плечами. – Меня тут и не было.

Между ног снова становится жарко, низ живота сладко тянет. Я бы так хотела продолжить. Закусываю губу и мотаю головой: да приди же в себя! С должности вылететь захотела? Столько лет коту под хвост! Соберись и придумай, как помочь парню. Что бы его ни вынудило дезертировать из армии, надо поддержать. Возможно, над Ваней издевались сослуживцы или же (что вероятнее всего) вышестоящие офицеры. Иначе такой сильный мужчина не сломался бы. Что-то серьёзное произошло.

– Сегодня же пересмотрю все дела… – говорю взволнованно я.

Ваня прижимает мне палец к губам, не удерживается и, убрав руку, целует. С сожалением отстраняется и кладёт ладонь на стол, точнее, на синюю папку. Я моргаю: эта ещё откуда? Её точно не было!

– Просмотри сначала одно, – тихо шепчет Ваня и улыбается, но глаза светятся грустью. – Уверен, ты сможешь правильно это использовать.

Направляется к двери, открывает её (вечно скрипящую!) невероятно тихо и, когда в кабинет врывается растрёпанная Люда, прикладывает палец к губам и выскальзывает в приёмную. Моя помощница бросается ко мне и хватает за руку:

– Вы слышали новости?

Я растерянно смотрю на Люду: вечно любопытная как сорока, приносящая жареные новости на рыжем хвостике… Она что, даже не заметила Ваню?! Звонит сотовый, я смотрю на крайне взволнованную помощницу, которую так и распирает от желания поведать мне нечто умопомрачительное, быстро отвечаю по телефону:

– Лесь, я перезвоню. Мне некогда…

– Ты на кой удалила видео?! – зло перебивает сестра.

– Какое видео? – не понимаю.

– С камеры Митюговой! – раздражённо рявкает Леська. – Ведь только спеца нашла, который смог бы приблизить лицо твоего самаритянина, улучшить до узнаваемости, а ты… И у тётки Риты тоже записи не сохранились, Дашка в истерике сожгла и камеру, и карты памяти! А я, между прочим, деньги нехилые спецу уже заплатила.

Отключаюсь не дослушав. В голове сумбур (только сложившиеся пазлы вновь распадаются), а за руку нетерпеливо тянет Люда.

– Нина Ивановна, вы не представляете, что произошло!

Возбуждённая помощница машет руками, едва не задыхается, спеша рассказать последние новости. Я, как обычно, не слушаю: какое мне дело, кто с кем и где? Гораздо больше меня волнует, куда делась запись. Я точно не удаляла её с Леськиного телефона. Возможно, случайно нажала на что-то, когда брала сотовый сестры, чтобы показать видео соседке? И зачем вообще схватила? Всё равно ведь не стала нервировать женщину, которая искренне считает, что сын служит в Алтайском крае.

Вспоминаю, как только что с Ваней… вот на этом столе… занималась неистовой любовью, и по телу тут же словно ток пробегает. Как же парень хорош в сексе! Пытаясь скрыть участившееся дыхание, прижимаю ладонь к губам. Люда понимающе кивает:

– Вот и я в шоке! А что, если Фёдора Петровича похитили?!

Вздрагиваю, смотрю внимательно.

– Что? Похитили? Мершикова?!

– А что? – с энтузиазмом отвечает помощница. – Не просто же так то самое дело снова подняли. – Оглядывается воровато и шепчет: – Ну, с хлором. Какая изощрённая месть! Вы же помните, кто распространял слухи об участии депутата в том деле.

– Слухи, – резко обрываю я Лиду, – как ты выразилась. А мы располагаем фактами и следуем закону. Кстати, о законе. Где протокол заседания? Я как пришла, попросила. Или мне до следующего ждать?

– Сейчас всё будет, – белозубо улыбается помощница, но веселья в её глазах нет.

Разворачивается, выскакивает из кабинета и хлопает дверью. Усмехаюсь горько и смотрю на потёртую синюю папку. К горлу подкатывает ком: вся моя интуиция буквально верещит, что лучше не открывать, но в ушах так и звучит хриплый голос Вани: «Уверен, ты сможешь правильно это использовать». Никакой уверенности в этом я не ощущаю. Страх сжимает грудь ледяными тисками.

Мершиков подстроил всё так, чтобы я точно села к нему в машину. Знал, что буду до последнего пытаться образумить его. Жаль, что я не подозревала, насколько сильно он стремился подмять меня под себя, а ведь методы депутата не были для меня загадкой. Но что толку корить себя за наивность! Прошлого не исправить, но его можно проанализировать и найти выход в настоящем. А ещё лучше взять на вооружение, чтобы в будущем избежать возможных ловушек.

Ловлю себя на мысли, что их не будет. И опять будто голос Вани слышу: «Он никогда не причинит тебе вреда». Что он хотел этим сказать? По шее ползёт противный холодок. Смотрю на папку и сжимаю челюсти: возможно, там ответы на все мои вопросы. Но открывать не хочется. Спрашиваю себя почему, и сама себе не могу признаться. Я очень боюсь, что мои худшие опасения верны.

Вспоминаю, что тогда случилось. Да, всё как в тумане, но… Вот бородатый спаситель и распластавшийся на асфальте водитель. Мершикова я не увидела. Ваня сказал, что не нужно смотреть. Сжимаю вспотевшие ладони в кулаки и мотаю головой.

– Нина, соберись! – шепчу. – Да, к Ване у тебя особое отношение, но придётся представить худшее и идти от него к лучшему. – Внушение не помогает. Усмехаюсь: – Что? Другим советовать проще?

Со стоном опираюсь грудью на стол. Ладно, посмотрим в лицо своим страхам, чтобы знать, как помочь Ване при самом плохом раскладе. Чего же я боюсь? Того, что он сбежал из армии и вернулся в родной город.