Отец подруги. Мой кавказский препод - Майя Новак

— Обещаешь, что не обидишь? — спрашивает она.

И я вдруг вижу ее в совсем другом свете. Дерзкая, смелая девчонка вдруг становится хрупкой и уязвимой. Нежной. Мягкой. Такую хочется беречь от всего мира.

— Обещаю, — отзываюсь хрипло и понимаю, что я погряз в Виктории уже по самую макушку.

Глава 15

— Ох! — вскрикиваю, когда Кабир толкается глубже. Меня дугой выгибает над кроватью, и все тело пробивает дрожь.

Мой препод садится на колени и, подхватив меня под спину, вздергивает наверх. Насаживает на себя, а сам впивается зубами в мои соски. Ласкает мою грудь так, что кажется, будто он в ярости.

Мы, словно два животных. Не занимаемся любовью. Не занимаемся сексом. Мы совокупляемся, потому что наконец все границы рухнули, и мы признались себе и друг другу в своем диком желании.

Наши тела покрыты потом, мы чертовски сильно опаздываем в суд, но до оргазма никто из нас не прервется.

Я, словно сумасшедшая, устраиавю скачки на члене Кабира, а он рычит и оставляет красные отметины на моей груди.

— Резче, — рявкает на меня, и я срываюсь в галоп.

Внутри слегка припекает после вчерашнего лишения невинности, но я сейчас ни за что не остановлюсь.

А все началось с того, что, нежно поцеловав меня, Кабир отправился в ванную. Там обнаружил на полотенцесушителе мои постиранные трусики и вернулся в спальню с твердым стояком, вокруг которого его рукой было прижато тонкое кружево. Ему не надо было ничего говорить. Достаточно было подойти ко мне, и мы сорвались в пропасть.

— Кабир, — выдавливаю из себя, а потом мое тело прошивает очередной разряд тока, и я взлетаю.

Бьюсь в агонии оргазма, а он опрокидывает меня на кровать, высоко задирает мои ноги и долбится до собственного оргазма. Последний толчок особенно жесткий, и даже сквозь латекс я чувствую, как пульсирует его ствол, когда он кончает.

— Это жесть, — сипло произносит он и жадно целует меня. — Малыш, мы так никогда не выберемся из постели.

— Кто же знал, что мой преподаватель — извращенец, которого возбуждает мое нижнее белье? Довольно невинное, кстати.

— Оно не может быть невинным, потому что его носила ты, — усмехается Кабир и, чмокнув меня в губы, выскальзывает. — А теперь быстро в ванную! Иначе мы точно опоздаем.

Повернув меня на бок, легонько шлепает по попке, я вскрикиваю и хихикаю.

Потом скоростные сборы. Душ мы принимаем вместе, периодически встречаясь губами. Потом чистка зубов, одевание. Быстрый завтрак, который нам привозит водитель, а дальше поездка в суд.

Все происходит так молниеносно, что я просто не успеваю сообразить и вобрать в себя все эмоции. Изнутри меня просто разрывает от того, что произошло за последние сутки. Да и вообще с момента, когда я впервые встретила отца подруги. От полного неприятия до жаркого секса мы разогнались за считанные дни.

Бросаю взгляды на сосредоточенного на документах Кабира и чувствую, как мои щеки покрываются румянцем, а внутри разливается тепло. Он коротко смотрит на меня, подмигивает и возвращается к бумагам. Перед тем, как машина останавливается у здания суда, Кабир наклоняется ко мне и шепчет:

— Если ты будешь так смотреть на меня, все поймут, что этим утром я жестко трахнул тебя.

Мои щеки вспыхивают еще ярче, а отец подруги возвращается на свое место. Кабир не улыбается, но по глазам я вижу, что он доволен произведенным эффектом.

Когда машина останавливается возле суда, Илья уже перетаптывается с ноги на ногу, держа над головой детский зонт. Мои губы непроизвольно расплываются в улыбке.

— Не смеяться! — предупреждает меня Илья, когда я выхожу из машины. — Это единственный свободный ход, который нашелся в доме моего брата. Это его дочки.

— Тебе идет, — хихикаю я.

— Еще раз выйдешь из машины сама, накажу, — проходя мимо, тихо бросает Кабир и, даже не глянув на нас с Ильей, направляется в здание суда.

А я опять вспыхиваю. Потому что его “накажу” — это точно не про то, что он оставит меня после занятий и заставит по памяти цитировать Уголовный кодекс. Это что-то на сексуальном, от чего между ног опять сжимается.

Заседание начинается с задержкой. Я сижу, как на иголках, а потом всех поднимают для оглашения приговора. Выдыхаю, когда понимаю, что он оправдательный. Зато лицо Кабира ни на мгновение не меняется. Он слишком самоуверен, вот точно.

После заседания Кабир минут двадцать разговаривает со своим подзащитным, потом они вместе отвечают на вопросы прессы, пока мы с Ильей тремся в сторонке.

— Он крут, да? — кивает Илья на нашего препода.

— Кабир… Селимович?

— Ага. Прямо бог уголовки, — усмехается он.

— Да, согласна, — киваю, а в голове проскальзывает мысль о том, что не только уголовки. И опять мои щеки краснеют.

— Слушай, ну круто, что он нас позвал с собой, — снова вклинивается в мои мысли Илья.

— Да, очень круто.

— Может, когда вернемся в город, отметим?

Перевожу на него взгляд. Улыбается во все тридцать два.

— В смысле — отметим?

— В смысле сходим в кафешку какую-то. Я угощаю! — добавляет быстро, а я зависаю.

Это он меня на свидание приглашает, что ли?

Не успеваю ответить, как к нам подходит препод.

— Все, возвращаемся в город, — отрезает резче, чем того требует суть его слов. Как только Илья разворачивается и топает на выход, препод хватает меня за локоть и склоняется к уху. — Только не говори, что ты с ним флиртовала.

— Я с ним? — усмехаюсь. — Нет. Но он пригласил меня на свидание.

— И ты согласилась? — Я молчу. Мне нравится чувствовать, как он бесится из-за ревности. — Не играй со мной, Виктория. Тебе не понравится наказание.

— Я не твоя собственность, чтобы приказывать. Границы, помнишь?

— Поехали. Позже тебе про границы расскажу, — цедит он и кладет руку мне на поясницу, провожая на выход.

Глава 16

В город мы возвращаемся под разговоры о процессе, на котором присутствовали. Мой дом находится ближе, чем Ильи, но Кабир распоряжается сначала отвезти Илью, а потом — меня. Я знаю, зачем он это делает, и от одной мысли внизу живота становится тепло.

Илья мнется у машины, и я понимаю, что он хочет спросить о кафе, но Кабир резким тоном прощается, и Илье ничего не остается, кроме как закрыть дверцу.

Как только машина отъезжает от его дома, Кабир тянет меня к себе. Я бросаю опасливый взгляд на водителя, но отец моей подруги шепчет:

— Он проверенный человек. Видит и слышит только