Ты — мой Свет - Даниэль Ли

Внезапно смех стих. Я бросила взгляд на сына и обомлела.

Тео сидел, затаив дыхание, и сосредоточенно смотрел на свою крошечную ладошку. Над детскими пальчиками вился маленький, живой язычок магического пламени.

В груди ледяной волной поднялся панический ужас.

В нашем мире магия в детях просыпалась по-разному — от двух до десяти лет, в зависимости от чистокровности и силы источника. Чем раньше проявится, тем сильнее маг. Я знала, что рано или поздно дар проснется, я была готова к тёмной магии Вальдесов и даже к агрессивной боевой тёмной магии Касса.

Но я не была готова к этому.

Я медленно опустилась на колени рядом с сыном, чувствуя, как сердце забилось в бешенном ритме.

Огонёк на его ладони состоял из двух идеальных, сплетенных в тугую спираль потоков. Ослепительно-белый, чистый свет... и бархатная, густая тьма. Они кружили друг вокруг друга, не гася, а питая один другой, сливаясь в единую, безупречную гармонию дуальной стихии.

В этот момент я всё поняла с оглушающей ясностью.

Все детали сошлись в одну неразрывную цепь. Дорогая зачарованная экипировка, тончайшая работа артефакторов, мощная тёмная магия, что искрила на его пальцах в первый день нашей встречи, но в то же время высшее боевое светлое заклинание, с которым мог справиться только светлый маг. Он был тёмным и светлым магом одновременно. Дуал.

В мире никогда не бывает смешанных магов. У человека всегда только один вид магии — тёмная, светлая или стихийная — одного из видов стихий. Существовал лишь один-единственный род, чья кровь несла в себе ту самую двойственную силу Света и Тьмы. Королевская семья Арвенделов.

А единственный, подходящий по возрасту представитель королевской семьи, младший сын правящего монарха, блестящий военачальник, чье имя гремело по всем гарнизонам и о котором судачили даже в наших глухих краях… носил звание генерал-губернатора Приграничья.

Его Высочество Кассиан Арвендел.

Мой Касс.

Глава 8. Касс. Три года тишины

Я до сих пор помню ту щемящую тоску, с которой я, поцеловав на прощание спящую Милли, ушел из той хижины. Активировав экстренный портал на лазарет при дворце, я шагнул вперед в полной уверенности, что не пройдет и недели, как вернусь за ней. Но я даже не представлял того, как сильно ошибался.

Первое время после возвращения меня закружил водоворот из вопросов, причитаний и слёз облегчения мамы с сестрой. Затем пошли бесконечные проверки здоровья и магическое лечение зрения. Я улыбался, отвечал на вопросы, позволял себя обнимать, а мыслями всё ещё был там, с Милли. Как она там сейчас? Не испугалась ли, когда проснулась утром одна, тогда как засыпала в моих объятиях? Я всю ночь прижимал её к себе, вслушиваясь в её размеренное дыхание, и не мог заставить себя выпустить её из кольца своих рук и начать собираться. Когда по моим ощущениям время приблизилось к утру, я силой заставил себя встать.

Целители провозились со мной ещё неделю — снимали остатки магического истощения, возвращали зрение по крупицам, слой за слоем. Магические каналы восстанавливать не пришлось: зелье, которым меня выходила Милли, сработало безупречно.

Всё это время шло расследование покушения на принца крови, такое отец не мог пустить на самотёк. На поиски виновных бросили всех сильнейших дознавателей королевства. Нападавших светлых магов нашли по остаточным магическим следам и казнили ещё тогда, когда я лежал без сознания в той хижине, даже не подозревая, что возмездие уже свершилось без меня.

Это были наёмники, принявшие заказ из-за черты Диких земель. Всё оказалось до отвращения просто. После того как меня назначили генерал-губернатором Приграничья и я взялся за укрепление границ, усилил патрули, начал планомерную зачистку территорий, от меня захотели избавиться.

Наёмникам не сообщили ни имени, ни звания цели. Просто указали на меня во время очередного патрулирования: моя боевая форма внешне ничем не отличалась от стандартной экипировки рядового офицера. Вряд ли кто-то взялся бы за такой заказ, зная, кого на самом деле собирается убить.

Меня приняли за обычную мишень и напали во время очередного патрулирования, тогда, когда я отделился от отряда, чтобы проверить всплеск магической активности у самой границы. Дозорный маг доложил о нём как о рядовой аномалии, каких за последние недели набралось уже несколько, обычно они оказывались игрой света или следом случайно забредшей твари. В этот раз меня ждала засада.

Иронично, если вдуматься, тогда меня спасло именно то, что убийцы не знали, кого пытаются стереть с лица земли «Судом Солнца». Моя форма отразила часть луча, остальное я отразил сам, однако опоздал на доли секунды, поэтому и получил такой сильный ожог. Уже практически теряя сознание, я вслепую активировал экстренный портал, который и занес меня на порог к Милли.

То, что у наших врагов в Диких землях нашёлся выход на местных наёмников, было очень скверным знаком, куда более тревожным, чем само покушение. Это означало сеть, каналы, деньги, переходящие из рук в руки там, где им быть не полагалось. Моей прямой задачей с тех пор стало пресечь эти возможности раз и навсегда, не только ради безопасности короны, но и ради всех, кто жил вдоль этой израненной, вечно тлеющей границы.

Когда я наконец увидел мир во всех красках, я первым делом планировал вернуться за Милли и привезти её во дворец, представить семье, назвать её имя перед всем двором, не только как мою спасительницу, но и как жену.

Наивный. Тогда я думал, что самое сложное позади.

И вот с тех пор я бьюсь лбом об стену.

Шкатулка из черного дерева уже три года как прочно обосновалась на моем письменном столе. Внутри, на бархатной подложке, лежал маленький невзрачный матовый осколок обсидиана. На первый взгляд никакой ценности, но для меня он был дороже любых родовых артефактов. Этот невзрачный камешек был привязан к осколку, находящемуся в серебряном кулоне в виде маленького солнца. Именно он должен был мне сообщить местонахождение Милли, но вот уже три года упорно молчал.

Каждый вечер ритуал повторялся. Я касался пальцем холодной поверхности и камень теплел. Это значило только одно: Тёплый — значит, маячок активен. Значит, кулон на ней, где-то там, в неизвестности, бьётся вместе с её сердцем.

Артефакторы из Академии клялись всеми богами, что радиус действия соткан безупречно. По их расчетам, я должен был видеть точку на карте с точностью до ста метров. На деле же артефакт выдавал просто абсолютную пустоту, такое ощущение, что кто-то методично и