Не дам тебе сбежать - Хелен Кир

Что хочу, то и делаю. Знаю, что не пойду, знаю, что никогда не позволю себе выйти отсюда в таком виде, но и командовать собой не позволю. Диктатор тоталитарный! Привык, что все под дуду пляшут.

И тут же торможу.

Сама себе противоречу. Мне приятно, что Айдаров со мной возится, но заходить за черту с таким, как он опасно. Растопчет, как только получит взамен полную капитуляцию. Категорически не желаю страдать.

От очевидной данности веду себя как дура, иного выхода нет.

— Пусти, — отталкиваю, делая шаг на выход.

В моменте сносит, прижимает к холодному зеркалу. Не успеваю опомниться, как на голову налезает снятая с вешалок самая дорогущая худи взамен моей испорченной. Узнаю в запале по бирюзовому цвету, она там одна такая.

— Руки продела, — рычит, как бешеный. Грубо натягивает проем на голову, счесывая тканью уши. Раскручивает по телу, неприятно больновато одергивая. — Вот так ты пойдешь, поняла? — прибивает мускулистым жестким телом повторно к зеркалу. — Попробуй только … — сипло предупреждает и, протолкнув ком воздуха, продолжает хрипеть, — в одном топе … Всю задницу исполосую … ремнем.

Меня заливает красным. Он ошалел? Вытаращив глаза, почему-то спрашиваю.

— Каким?

Айдаров слепо нащупывает мою ледяную кисть. Прихлопывает себе на грудь. Не отводя пристального взгляда, ведет вниз. Медленно ведет, заставляя прочувствовать каждую мышцу на теле.

Вынужденно скольжу по ключицам, по выпуклым прокачанным шарам, настолько сильно ощущаю, как они дрожат, что саму начинает неистово колотить. Уже с трудом соображаю, где чьи стуки сердца набатом пространство просторной примерочной пробивают.

С пробуксовкой Айдаров спускает кисть к прессу. Блокируя попытку вырваться, сжимает так, что все равно умудряется поднять футболку. Я поневоле трогаю горячий голый торс. Что-то шепчу, прошу отпустить, но Айдаров неумолим.

— Ты хотела знать про ремень? — расфокусировано плывет взглядом.

Ничего не отвечаю. Только задыхаюсь все больше и больше. Видимо, при нем вообще говорить ничего нельзя. Иначе обернуться может неизвестно чем. Рука под воздействием сильнее вжимается в кубики.

От шока стискиваю ладонь плотнее, ногти впиваются в кожу Айдарова. Они шипит. Сип вылетает достаточно жесткий, но глаза все равно «плывут». Под палец попадает выемка пупка. Боже мой! Можно все это уже закончится.

Тяжело вытолкнув воздух из легких, на нереально низком сипе, Богдан промахивается и съезжает сцепленными кистями ниже. Замок царапает кожу запястий, но мне плевать потому, что ребром ладони упираюсь в нехилый бугор. Будто каленым железом прижигает. На бурлящих эмоциях подскакиваю, впечатываюсь затылком в злосчастное зеркало. Отреагировать ором не успеваю, моя рука вновь лежит на причудливой тяжелой бляхе.

— Этим ремнем. Рискнешь? — раскаленным металлом брызжет в ухо рокот Айдарова. — Никто не будет на тебя смотреть. Никто. Ясно?

Ответит без вариантов. Словно пьяный, Бог-Богдан отталкивает меня и выходит из примерочной. Стекаю по стеночке. Еле дышу. Что это было …

16. Расчет

— Сказал же, бери еще, — недовольно сверлю Авдееву.

Она упрямо пододвигает к кассе пару вещей. Снова запачканную хламиду натянуло. Ничего ее пронять не может. Юродивая блдь. Любая из штанов выпрыгнет, но эта нет. Мы нищие и гордые!

Молча беру из кучи рядом несколько стильных футболок, швыряю в туже кучу пару обтягивающих штанов. Юля собирается гневно раскрыть рот. Молча отодвигаю ее подальше, закрывая спиной обзор.

— Это все? — девка за кассой томно порхает ресницами.

Едва не закатываю глаза. Еще одна искательница на постельные приключения. Пальцем помани и готова на все.

— Юль? — разворачиваюсь к злюке.

Авдеева демонстративно топает к мягкому пуфу, обрушившись со скрипом, недовольно таращится в сторону. Щеки алым полыхают. Волосы растрепаны. Нервная, тонкая как струна. С трудом отвожу взгляд, упираюсь в стойку с ремнями.

В паху снова вспыхивает. Тело перестает слушаться, мозги плавятся стоит лишь вспомнить, как в примерочной заставлял себя касаться. Вышка. По ощущениям бомба замедленного действия. От нее во всех местах свербит жестко.

— Юля! — срывается с губ. Она нехотя поднимает взгляд. Медленно вытягиваю ремень, складываю вдвое и громко щелкаю кожей. Это предохранитель звуковой такой у меня, чтобы не разволокло совсем. Оглушительный хлопок заставляет Авдееву подскочить. Сердитой кошкой шипит. — Берем? — улетаю в чувственный сип.

Я клянусь, что не стараюсь специально извлечь провокационный звук из глотки, он сам по себе случается. Это действие такое, самопроизвольное, донат от заучки белобрысой. Упрямо вонзаюсь требовательным взором. Не хамить не получается, даже зрительно выдаю ебучий зашкварный перфоманс.

— Нет.

Снисходительно улыбаюсь. Ну куда ты соскакиваешь, м? Догоню, когда захочу.

Поглаживаю пряжку, перебираю между пальцев. Наглаживаю, вытягиваю зрительно побольше ощущений от заразы. Она только сыпучие яростные искры вокруг рассыпает. Ой, заводит меня. Просто вау-вау. Останавливает лишь одно …

Сползаю ниже. Даже сквозь плотную ткань, вижу какая она стройная.

— Да, Юль, — облизываю свои сухие губы. Медленно облизываю напоказ. Под колени горячая волна идет, когда вижу, что Юля смущенно сжимается. Обхватывает себя руками, отворачивается. Тонкое нежное горло дергается. Ммм … Туда бы ей … Сгрести волосы в кулак и очумело млеть, наблюдая за двигающейся макушкой. Твою ж мать. Тело распадается на неуправляемые части, мозги стекают не туда куда нужно. Они кипят. Губы Юльки размыкаются. Авдеева судорожно втягивает воздух. Встряхнув плечами, сгоняю морок. — Это тоже. Живо, — рявкаю.

Сканирую малыху, глаз не отвожу. Позади шуршат, укладывая вещи.

— Можно оплачивать, — строит глазки кассирша.

Прикладываю телефон, сгребаю тряпки. Пусть только попробует не взять.

— Возьмите чеки.

На автомате протягиваю руку, получаю помимо мягкой бумаги какую-то хрень. С недоумением верчу визитку магазина с личным номером девахи. Ммм. Ясно. Девушка хлопает ресницами, в глазах такое ебейшее обещание «все, что хочешь», что становится смешно. Нахер! Швыряю назад карточку вместе с чеками. Не буду брать, а то с Авдеевой станется. Погонит возвращать лишнее.

— Пошли, непослушная, — без спроса беру за руку. Тяну за собой. — Есть хочешь? — намекаю на то, что в той самой кафехе до скандала с Лоной она все-таки не поела.

— Не хочу, — сердится.

Волоку дальше. За примерочную злится, это ожидаемо. Но ничего, переживет. Мне тоже крышу подпалило, я не каменный, если так разобраться. Она красивая и слишком загадочная для нашей насквозь прогнившей денежной среды. Искренности среди золотых не положено.

— Захочешь, — намеренно грублю.

Бесит все. Хочу оправдать грязный поступок Илоны. В этом смысле все проворачиваю. Чего выделываться не понимаю. Сорвало кран наедине, признаю. Не казнить же меня теперь. Небольшой проступок, если по-честному разобраться. Так что нахрен сантименты.

— Не поеду с тобой светится, — со всей силы упирается.

Закусываю удила. В моменте ведром льда по спине шарашит, будто за шиворот колкий ворох с размаху высыпают.