Не дам тебе сбежать - Хелен Кир

— Пошел ты!

Окатывает с головы до пояса. Вся футболка насквозь. Молча стираю капли с подбородка, смотрю на разгневанную сверх меры девушку. Слез нет, от злости лицо некрасиво перекраивает до ужаса. Обычно я не терплю, но сейчас …

Терпеливо объясняю.

— Нас ничего не связывало, Лон. Так? — ответа не дожидаюсь. Продолжаю без всяких там. — Дело не в Авдеевой. Я просто замазал твои косяки с испорченной одеждой. Остальное не касается. Давай не разгоняй. Иначе ты меня знаешь, — толкаю дверь еще раз. Илона с ненавистью на меня смотрит. Глаза сужены до предела. Безразлично усмехаюсь. Меня не трогает нигде и никак. — Иди.

— Ты меня еще не знаешь, — шипит.

— Не просил пояснений. Давай, выскакивай.

— Богдан, — ставит одну ногу на асфальт. — Я не твои безмолвные коровы, которых ты бросал без зазрения совести. Не надо со мной так поступать.

— Ты серьезно пытаешься угрожать? — подаюсь вперед.

Лона испуганно моргает.

Щеки сильно краснеют, кулаки сжимаются. Могла бы всекла и я стерпел бы. Но она ничего не делает. Опускает вторую ногу на асфальт и наклоняясь, заглядывает в лицо. Ровно ссекаюсь взглядом. На душе легко, будто тяжелый груз сбросил. Даже дышать становится легче.

Илона делает шаг назад.

Внезапно грудак прошивает. Бессознательно еще раз подаюсь вперед. Зову ее.

— Илон, — она снова заглядывает. — От души советую — Авдееву не трогай. И компашке своей отбитой скажи, — рот девушки дергается капризно и испуганно. Но глаза … Тщательно скрываемая фанатичность там сверкает. Хотя возможно мне кажется. На всякий случай еще раз предупреждаю. — Илона, ты поняла? Проблемы будут. Я сказал — не трогать. Что ты застыла?

— Всего тебе, Айдаров, — цедит сквозь зубы.

Швыряю сигарету в окно. В секунду вылетаю, пришвартовываю с силой бывшую к сверкающему боку тачки. Наклоняюсь над лицом закусившей удила девахе. Ведь я не всегда буду рядом с Юлькой, так? А у этой на лбу написано, что не преминет воспользоваться ситуацией, несмотря на мой гнев.

— Ты поняла? — рычу.

— Так за белобрысую переживаешь? — показывает острые зубы.

Бодаю ее лоб своим, грозно сиплю, предупреждая.

— Переживаю. Запомни, тронешь — ни на что не посмотрю. Сказал оставь! Из головы выброси.

— Что же ты ее так защищаешь? — кривится брезгливо. — Она же замараха! Поломойка. На бичих потянуло?

— Ха-х! — взрываюсь. Хоть и не планирую ничего мутить с Юлей, но задевает же. — Ты-то давно приписала себе кровь голубую? С чего взяла, что выше ее стоишь? Дворянка, что ли? Или венценосная особа? Чо-то я не в курсе, кого на члене вертел. Сказал, забудь Авдееву. Тронете, огребете как собаки последние, — от ярости сплевываю на асфальт. Одни господа кругом, прям пиздец какой-то. — И не ебет вас никого с кем я и кого хочу, ясно? Пошла вон! На глаза не попадайся больше, — возвращаюсь в тачку. — С вами по-хорошему нельзя. Пока по щекам не нахлещешь, вы сука не остановитесь. Голуба кровь! — с ревом вдавливаю педаль.

Шиздец люди просто охренели в конец.

19. Первый "матч"

— Федор Федорович, пожалуйста не берите никого на мое место, — прошу декана. — На четыре дня меня Мила подменит, а потом вернусь к своим обязанностям. Как приеду и сразу бегом, — складываю руки на груди в молитвенном жесте.

Час от часу не легче. Сегодня утром узнала, что завтра с командой выезжаю на матч. В голове полный сумбур. Мысли мечутся: фотоаппарат, флешки, привести в порядок оптику, взять подсветку и разные вспомогательные аксессуары. Дел не перечесть. Еще с преподами нужно о пропусках договориться, взять дополнительные задания.

— Не волнуйся, Юль. Команды не будет, это уже полдела. Считай раздевалки чистые. Остальное не так сложно. Но! Они же несут нам медали, славу университета поддерживают, поэтому прощаем им все, даже свинство, — тепло улыбается.

Я ничего не отвечаю, в горле немного перехватывает. Уборки хватает, что тут говорить. Душевный декан просто сохраняет за мной штатную единицу. Это так мило и дорого для меня, что описать словами не получается. Почему-то человеческое проявление чувств сегодня воспринимается как что-то из ряда вон.

— Спасибо, — сдавленно шепчу.

— Беги, — показывает на дверь, — бери задания. Все нормально, студентка Авдеева. Юля, я не знал о твоем увлечении, — задумывается. — У нас же еще Олимпиады, конференции, — трет подбородок, — ладно подумаем. Беги пока.

Обхожу кафедры, нахожу наших преподов. Сбор повинностей сыплется с удовольствием, успеваю только руки подставлять. Задают от души, но я не злюсь. Надо так надо.

Я одного не понимаю, как все так внезапно получилось, ведь буквально вчера полный штиль, а теперь все бурлит. Не успеваю ничего. Вот и сейчас несусь по лестнице, едва не сбиваю с ног Милу.

— Привет! Юль, я булок купила. Давай ради бога хотя бы около корпуса перекусим, я устала ужас.

— Ты помыла уже? — удивляюсь.

Мила с утра заняла мое место, пока я бегала в деканат.

— Что такого-то? Тебе же готовиться нужно. С повидлом или со сгущенкой? — роется в пакете.

От умиления колотящееся сердечко екает. На весь белый свет таких подруг больше нет. На эмоциях тычусь лбом в плечо. Мила удивленно хмыкает.

— Любую, — мне правда без разницы какую сдобу есть.

— Тогда мне с повидлом, — алчно облизывается.

Отходим под развесистое дерево. Притуливаемся к забору, едим и болтаем. Нахожу у себя в сумке пару коробок крошечного пакетированного сока, тот, что для малышей продают. Как по мне, он самый вкусный. Детям-то разную ерунду не будут совать, покупаю такой вид из чувства безопасности можно сказать.

— Переживаешь?

— Конечно, — киваю. — Такая ответственность. Даже Фед Фед сказал, чтобы все норм было. Что-то про олимпиады там еще говорил, — вспоминаю.

— Так там тоже фотограф нужен. Юль, может тебя на постоянную единицу возьмут, — размышляет Мила. — Не понимаю еще как совместят, но все ж таки. У универа будет свой фотограф. Финансирование отличное, наверное, зарплата тоже. Разве не выход?

— Подожди, — слабо отмахиваюсь. — Может он так сказал. Просто.

— Не знаааю, — тянет с раздумьем. — Фед Фед слов на ветер не бросает. — Кстати, знаешь, что я узнала, — таинственно понижает голос.

Внутри снова екает. Вот в прошлый раз она так об Айдарове говорила. Я сейчас стараюсь не вспоминать, что нас с Богданом связывает, максимально пытаюсь абстрагироваться и отдалиться. Медленно качаю головой, на инстинктах делая шаг назад.

Мила подтягивает меня прямо за шиворот новой толстовки, что презентовал Бог-Богдан. В ухо втыкаются влажные от прозрачного блеска губехи Милки.

— Айдаров отшил Лону. Насовсем.

— Откуда ты знаешь? —