Фамильяр — изгой - Джеффи Кеннеди

истощится. Ник заметила, что Селли по-прежнему генерирует обилие магии, быстрее, чем большинство фамильяров, и, возможно, со временем это нормализуется, когда ее магия придет в равновесие, теперь, когда она может свободно течь, а не блокироваться. Однако на данный момент Селли, казалось, пополняла свою магию почти так же быстро, как Сейдж могла ее использовать.

Когда Сэйдж, запыхавшись и покраснев, пожаловалась, что у нее больше магии, чем она может использовать, Ник поручила ей изготовить фляги и графины разных размеров, отметив, что их можно будет применить для новой линейки продуктов постоянно пополняющихся фляг для воды и графинов для ее очистки.

Когда Сейдж полностью выдохлась, Ник использовала и этот момент для обучения, объяснив, что выносливость волшебника при выполнении магических действий зависит не только от доступной магии, но и от его физической выносливости.

Затем Ник разрушила хрупкую надежду Селли на отсрочку, созвав других мастеров-ремесленников со всего дома. Далия прибыла во всей своей стильной красе, создавая новые платья Офиэль для Ник, Селли и Куинн, которая решила остаться и учиться, наблюдая, пока ее сестра отдыхала.

Селли почти ничего не требовала для себя, но в конце концов набралась смелости и попросила одежду, подходящую для поиска Джадрена. К ее удивлению, Ник не только согласилась, но и одобрила просьбу, помогая Далии разработать для Селли простую, облегающую одежду, которую можно было бы носить в разных климатических условиях и дополнять аксессуарами для более официальных выходов.

— В Созыве всегда выгодно выглядеть модно и богато, — посоветовала Ник, — и быть готовой к тому, что твои путешествия могут завести тебя куда угодно, — загадочно добавила она, заставив Селли задуматься, где, по мнению Ник, она в конце концов найдет Джадрена или последует за ним, если не сможет убедить его вернуться домой.

Прежде чем она успела спросить, Ник поручила ей очередной рабочий раунд, на этот раз с волшебником из Ратисбона, Вольфгангом. Используя избыток магии Селли, он изготовил дополнительную мебель для множества пустых комнат, ожидающих новых приспешников Фела, под усиливающееся ворчание людей, которых пригласили для транспортировки мебели, в то время как его фамильяр, Коста, научил Куинн рискованной карточной игре, и они оба хихикали, сидя в углу.

Когда Селли, чувствуя себя раздраженной и обманутой, предложила сделать перерыв, ей очень хотелось узнать, над чем так хохочут Куинн и Коста, Ник резко ответила ей, что, если она не намерена сдаться, то должна терпеть и продолжать работать.

Все это время Ник занималась перепиской, придумывая новые способы испытать терпение и выносливость Селли, отправляя и получая различные сообщения как внутри дома, так и за его пределами через курьерскую службу Рациэля. Женщина была неутомима, и Селли не хотела сдаваться раньше Ник.

Однако Селли почувствовала физическое облегчение, когда Ник наконец объявила, что на сегодня хватит, и что им нужно одеваться к ужину. Когда Селли попыталась отпроситься, Ник беззаботно сообщила ей, что у нее есть новые платья, которыми она может похвастаться, и что ей все равно не помешает попрактиковаться с импами в уходе за собой.

И что, кроме того, как леди Дома Фела, Селли имела социальные обязательства, от которых ей слишком долго позволяли уклоняться. Она должна была научиться, добавила Ник, что обязанности фамильяра не прекращаются только потому, что он устал. В конце концов, посидеть за ужином — это не так уж и сложно.

Ник ушла, не дожидаясь ответа Селли, и Куинн сочувственно сжала ее руку.

— Именно так мама Ник ее и воспитывала, — объяснила Куинн, и ее голубые глаза мягко засияли от сострадания. — Сегодня ты прошла ускоренный курс обучения в Академии Созыва и этикета Дома Элала. Сделано было немало, я сама узнала много нового, но Ник делает это для твоего же блага.

— Леди Фел явно верит, что ты скорее рано, чем поздно отправишься на поиски своего волшебника, — согласился Коста, придав своим словам многозначительный оттенок. — Каково это быть разлученной со своим волшебником? — оба фамильяра смотрели на нее с пристальным интересом. Вольфганг тоже ушел, оставив их троих наедине. Было ли это сделано намеренно, задалась вопросом Селли?

— Это неправильно, — призналась она. Растяжение ослабевающей связи, словно часть ее существа выдавливалась из самой ее сущности, усугубляло изнурительную работу дня. Всё в ней стремилось немедленно отправиться за Джадреном. Если бы она не доверяла Ник безоговорочно, она бы уже ушла. — Как будто часть меня напряжена, вытягивается и тянет меня. Как рыба на крючке, только я не борюсь с катушкой, и крючок не причиняет боли. Я хочу уйти, но как будто другой конец удаляется всё дальше, и я не могу покинуть свой пруд.

Коста задумался, прищурив свои красивые глаза.

— Это, наверное, подходящая аналогия. Бедная маленькая рыбка без ног, — добавил он, не без сочувствия погладив ее по руке, а затем бросив на нее пристальный взгляд. — Почему же волшебник Джадрен ушел? Все очень хотят это знать.

Поскольку Ник долго и подробно объясняла ей, как важно быть осторожной в этом вопросе, Селли постаралась придать своему лицу скорбный вид.

— Кто я такая, чтобы понимать пути волшебников?

Это нисколько не удовлетворило Коста.

— Все же у вас должно быть что-то…

— Ты действительно пойдешь за ним? — спросила Куинн, явно заинтригованная, но также пресекая настойчивое любопытство Коста осуждающим взглядом.

— Я должна пойти за ним, не так ли? — ответила Селли, усталость заставляла ее быть сентиментальной. Вместо этого она просто звучала уставшей. — Фамильяр принадлежит своему волшебнику.

Куинн и Коста кивнули в знак согласия, хотя ни один из них не высказал этого вслух. Селли задалась вопросом, не распространился ли слух о разрыве отношений. К счастью, ей удалось избежать дальнейших расспросов, поспешив переодеться к ужину. Она даже постаралась привести себя в порядок в соответствии со стандартами высшего общества, хотя бы для того, чтобы доказать Ник, что она умеет это делать.

Однако ей было почти физически больно от того, что Джадрен не увидит ее. Он редко делал ей комплименты, но тот, особенный, когда сказал, что она выглядела великолепно, приведя себя в порядок, запечатлелся в ее памяти. Он запомнился ей, поскольку был одним из немногих случаев, когда он говорил о ней что-то приятное, когда был в себе.

Вероятно, это означало, что их отношения были странными и ненормальными, но она жаждала большего, больше его страстного внимания. Она очень боялась, что больше никогда не услышит от него этих слов.

Ощущение сокрушительной потери, в дополнение к магическому истощению, заставляло ее залезть под одеяло. Только зная, что Ник, скорее всего, придет и вытащит ее оттуда, Селли заставила