Фамильяр — изгой - Джеффи Кеннеди

не имел бы власти, чтобы помочь своему отцу. Как фамильяр Катики Эль-Адрель, Фирдо был полностью подчинен ее власти. А Джадрен никогда не смог бы победить свою любимую Маман. Нет, ему определенно нужно было уехать подальше от нее. Туда, где ее длинные когти не могли бы дотянуться. Можно ли считать убежище местом назначения? Вероятно, нет.

В идеале, ему следовало бы отправиться в какое-нибудь героическое путешествие. Продемонстрировать всем свою истинную силу, совершив… что-нибудь. Он понятия не имел, что именно. Честно говоря, сама мысль о том, чтобы совершить что-то героическое, вызывала у него усталость.

Даже с помощью волшебника Асы и его врожденных магических способностей исцеления, которые делали его практически бессмертным, а может быть, и действительно бессмертным. Как известно, его мать испытывала пределы темных сил, но так и не смогла навсегда покончить с ним, ему все равно нужно было время, чтобы оправиться от удара Фела, пронзившего его сердце.

Он также был необъяснимо подавлен. Ненависть к себе и своей жизни не была для него чем-то новым, но эта легкая тоска была совершенно не похожа на него. Резкая и язвительная ненависть к себе — абсолютно. Бесцельное бормотание — нет. Он уже безумно скучал по Селии.

Не задумываясь, он обхватил рукой предмет, похожий на латунный брелок, который он с сарказмом посоветовал ей нанизать на цепочку и носить на шее. Это было устройство, которое его тело вытолкнуло после попытки матери имплантировать его куда-то в грудь. Селия, сентиментальная обезьяна, сделала именно это.

Хотя… кто из них был большим дураком? Она сделала из него ожерелье, а он забрал его у нее, когда уходил, как какой-то подарок на память. Прикоснувшись к брелку, зная, что она носила его на теле, он еще больше затосковал по ней. Он заставил себя отпустить вещь и спрятал ее обратно под рубашку.

Может быть, он чувствовал, как ослабевает связь между ними. Это было бы логично. В конце концов, что он знал о том, каково это — иметь связь волшебник — фамильяр и разорвать ее? Возможно, это желание развернуться и бежать к ней было вызвано действием чар.

Это было действительно интересное открытие, когда его учили заклинанию, чтобы привязать Селию к Дому Эл-Адрель, заклинанию, которое, естественно, сопровождалось запретом говорить об этом. Оказалось, что большинство волшебников знакомились с этим маленьким трюком, когда заканчивали Академию Созыва.

Поскольку он в основном был на домашнем обучении, — и судя по этому мягкому эвфемизму для обозначения того, что сделала с ним его дорогая Маман, вместо того, чтобы отправить его в академию, как всех других волшебников и фамильяров в Созыве — казалось, что он пропустил нечто большее, чем лекции по истории и печатям Домов. Открытие секретного заклинания связи заставило его задуматься, какие еще вкусные кусочки волшебники копили как драконы свои сокровища.

Ему нужно было узнать больше. И было одно место, где драконы хранили этот высший бастион знаний: Центр Созыва.

Это было место, куда он мог пойти. Если он хотел узнать то, что скрывали от него его тираничная мать и многочисленные волшебники, находившиеся под ее жестким контролем, то ему следовало обратиться к источнику знаний.

Проблема заключалась в том, что никто в Центре Созыва не был заинтересован в том, чтобы ему помочь. Тем более, что он не был полноправным гражданином Созыва. По крайней мере, не в магическом смысле, а вести себя как обычный простолюдин без магических способностей ему не нравилось.

Он достаточно натерпелся от бессилия. Теперь, когда он был более или менее волен поступать как ему заблагорассудится, делать это в качестве попрошайки не представляло для него никакого интереса. К тому же никто не стал бы учить простолюдина тайной мудрости волшебников.

Однако для признания его волшебником необходимо было преодолеть два серьезных препятствия. Во-первых, у него не было необходимой магической карты потенциала, которая была официальным методом идентификации каждого волшебника и фамильяра.

Джадрен никогда не проходил официальных испытаний, он лишь подвергался различным экспериментам своей матери, поэтому у него не было этого важного документа. Чтобы получить столь важную бумажку, ему нужно было пройти испытания, проводимые официально назначенным волшебником Ханнейл и неразлагающимся куском отвратительной человеческой плоти в переносном шкафу, который был их любимой головой Оракула.

Не совсем привлекательная перспектива, и логистика могла бы оказаться сложной, но теоретически он мог бы найти способ сделать это. Последствия могли бы вызвать некоторые проблемы, так как настоящим камнем преткновения было то, что покажет карта результатов MP. Джадрен действительно не имел представления, как его своеобразная магия проявится на официальных тестах Созыва.

Как магия исцеления, конечно, но его магия не работала так, как магия целителей из Дома Рефоэля. Джадрен не мог исцелить никого, чтобы спасти свою жизнь или чьи-то жизни. По правде говоря, спасение собственной жизни его не волновало, поскольку его магия исцеления пассивно поддерживала его жизнь, независимо от повреждений, нанесенных его телу.

Маман, безусловно, испытала пределы этого, с мучительными — для него и разочаровывающими — для нее — результатами. Ее сдерживало — благодаря темным силам — нежелание потерять своего любимого подопытного. Это и привлекательный потенциал того, во что она могла его превратить, помешали ей испытать возможности «выжженной земли» для его убийства.

Поэтому он не знал, сможет ли самосожжение полностью уничтожить его или, скажем, полное расчленение. Части его тела, которые были ампутированы, расчленены или сожжены, просто отрастали заново. Нет, удаленные части не стали «новыми», к разочарованию его матери и к его собственному облегчению.

Габриэль Фел умело продемонстрировал, что уничтожение сердца Джадрена буквально, а не метафорически, только временно убило его. Джадрену повезло, что Фел использовал меч, выкованный из лунного света, а не одно из оружий, которое он зачаровал с целью уничтожить любого врага.

Возможно, одно из этих оружий, подобное верному «мистеру Мачете» Джадрена, превратило бы его в кучу слизи, как это произошло с охотниками. Джадрен громко рассмеялся при этой мысли, развлекаясь тем, что сравнивал себя с этими несчастными творениями запутанной магической силы.

Он полагал, что если доведет себя до отчаяния и саморазрушения, то сможет испытать на себе лезвие «мистера Мачете» и посмотреть, что с ним произойдет. Хорошо, когда есть выбор.

Но пока нет. Волшебник Рефоэль из Дома Фела, Аса, почти полностью истощил свои силы, спасая жалкую жизнь Джадрена. Хотя Джадрен и ценил его усилия, он мог бы сказать Асе, чтобы тот сберег свою магическую энергию. Джадрен все равно бы выздоровел. Наверное. Только эти мягкотелые дураки из Дома Фела пошли на