Фамильяр — изгой - Джеффи Кеннеди

лазарете под присмотром Аса. У тебя из носа течет кровь, — добавил он, одарив ее злобным взглядом, словно она сделала это нарочно, чтобы расстроить его. — Сейчас у тебя нет оснований отдавать приказы.

С досадой Селли вытерла нос рукавом и нахмурилась, увидев на нем яркую кровь. Что происходит? Она попыталась нащупать связь с Джадреном, но не нашла ее.

В последний раз такое случалось, когда Габриэль пронзил его, а Джадрен… Она начала извиваться, и руки Габриэля сжались сильнее, чтобы удержать ее.

— Опусти меня! — потребовала она, от отчаяния на глаза навернулись слезы. — Мне нужно добраться до Джадрена.

— Ни единого шанса, — прорычал Габриэль, и его магия сконденсировала серебро в воздухе.

— Габриэль, пожалуйста, я…

— Если речь идет о чем-то, что случилось с этим негодяем, и если ты можешь что-то с этим поделать, и если ты убедишь меня, что ты достаточно разумна и здорова, тогда мы можем обсудить, как ты подвергаешь себя опасности, чтобы спасти человека, который бросил тебя без оглядки и причинил такой вред.

Селли начала было протестовать, но поймала предостерегающий взгляд Ник, и подняла брови. Нужно быть рациональной, верно. Она должна быть спокойной и сосредоточенной. А не сумасшедшей девчонкой. Поэтому, сделав вдох, она попыталась успокоиться, используя медитативные техники, которым обучила ее Ник.

Управление магией зависело от ясного ума и четкого контроля. Хотя фамильяры не могли использовать магию внешне, они могли регулировать ее внутренний поток. Частью поддержания здоровой внутренней среды было знание того, когда ее магия должна быть задействована или пополнена. В данный момент ее нужно было высвободить, и это помогло бы ей справиться с ситуацией, приведя здравые и логичные аргументы, которые смогли бы переубедить ее сурового брата.

А если это не сработает, что ж, она всегда сможет сбежать.

— Хорошо, — сказала она, довольная тем, как ровно звучит ее голос. Она расслабилась в объятиях Габриэля. — Как получилось, что ты несешь меня на руках?

Габриэль бросил на ее легкую капитуляцию подозрительный взгляд, но Ник одобрительно кивнула ему через плечо.

— Ник позвонила мне. — Он взглянул на нее, и она сгладила выражение лица, став внимательной и заботливой. — И это было правильно. Аса! — позвал он, свернув в кабинет целителя. — Что-то случилось с Селли. Селией, — поправил он себя. Он внес ее прямо в лазарет и уложил на кровать с нежной заботой, и Селли напомнила себе, что Габриэль любит ее, и это для него превыше всех прочих соображений.

Темнокожий волшебник Рефоэль поспешил к ней, требуя тазик и тряпки.

— Вся эта кровь — твоя? — спросил он, и его магия заструилась прямо перед ним, покалывая ярко-зеленым цветом, пронизывая ее чувства. Должно быть, она и впрямь стала лучше пользоваться своей магией, потому что никогда прежде не ощущала на себе такого воздействия магии Асы.

Казалось, она почти могла проследить, как он изменяет ее физиологию, прикосновение к ее плоти было таким же ощутимым, словно проводил по ней руками, проверяя, нет ли повреждений. Это напомнило ей о том, как Джадрен делал то же самое, судорожно ища раны, и это действие говорило о его чувствах к ней громче любых слов, заставляя ее заново испытывать страх и тоску по нему.

Конечно, он не мог быть мертв. Если он и обещал ей что-то еще, так это то, что он не может умереть. Она зависела от этой основополагающей истины больше, чем осознавала. В жизни, полной безумия и неопределенности, она уже начала полагаться на уверенность в том, что Джадрен каким-то образом всегда выживет.

— Селия? — Аса спросил, изогнув тонкую темную бровь, элегантный в своей заботе. — Ты понимаешь, о чем я спрашиваю?

— Да, кровь моя, — запоздало ответила она, заметив озабоченный взгляд Габриэля и ментальное зондирование Асы. Казалось, люди вечно будут первым делом предполагать, что она снова скатывается в безумие, как легкомысленно выразился Джадрен. — С Джадреном что-то случилось, — пояснила она, обхватывая пальцами запястье Асы, который осторожно вытирал кровь с ее лица. — Думаю, это повлияло на меня через связь.

Аса задумчиво кивнул, продолжая вытирать кровь, ее рука лежала у него на запястье, как путеводная нить, а другая его рука небрежно лежала на ее обнаженной коже в месте соединения плеча и шеи.

Через этот контакт его магия все еще вливалась в нее, оценивая и проверяя, ловкое и тщательное использование магии, которое она оценила только сейчас. Неудивительно, что волшебники и фамильяры, прошедшие обучение в Созыве, свысока смотрели на таких плутов, как Джадрен, Габриэль и она. По сравнению с ними, они были просто неуклюжими дилетантами.

— Решение очевидно — разорвать связь, — объявил Габриэль, удивив Селли тем, что произнес это вслух, но затем она поняла, что он оградил пространство вокруг них, чтобы никто больше не смог подслушать.

— Так ли это, лорд Фел? — Аса ответил мягко, не совсем выдавая это за вопрос. В его тоне чувствовалось уважение, но в то же время и твердость, говорившая о том, что он не станет подчиняться приказам высокопоставленного лорда, если обязанности целителя не позволят ему поступить иначе.

— Посмотри, как это вредит ей, — нетерпеливо заметил Габриэль, указывая рукой на Селли. — Это не может быть нормальным. — Даже уверенно произнеся это заявление, он взглянул на Ник в поисках подтверждения.

Она поджала губы и пожала плечами.

— Аса может сказать лучше, чем я. У меня нет прямого опыта связи волшебника с фамильяром, кроме нашей. — Обхватив рукой напряженную руку Габриэля, она сжала ее, привлекая его внимание и тепло улыбнулась. — Позволь Асе делать свою работу, моя единственная любовь. Ты же знаешь, он скажет тебе правду.

— Захочет ли лорд Фел услышать это или нет, — пробормотал Аса под нос, одарив Селли намеком на улыбку.

Она смущенно улыбнулась в ответ.

— Я думаю, Джадрен умер, — призналась она Асе.

— У него есть дурная привычка так поступать, — вздохнув, согласился Аса. — Полагаю, вряд ли можно было надеяться, что он оценит весь труд, который я вложил в его исцеление, и сохранит свою жалкую плоть в целости дольше недели.

Смеясь, Селли с сожалением согласилась.

— Похоже, он и впрямь излишне беспечен. — Джадрен представлял собой несчастливое сочетание безжалостного цинизма, опыта, не имеющего аналогов в жизни большинства людей, и пугающей наивности. Он вальсировал по миру, словно это не могло причинить ему вреда.

Но то, что смерть не преследовала его, — надеюсь, это все еще было правдой, — не избавило его от страданий. И однажды что-то повредит Джадрену настолько, что он уже не сможет оправиться.

При этой мысли она вздрогнула от дурного предчувствия и решительно отбросила ее. Этот день еще