Фамильяр — изгой - Джеффи Кеннеди

Габриэль бросил на нее несколько удивленный и явно оценивающий взгляд, когда она села по правую руку от него, очевидно, на свое законное и почетное место его сестры, но, к счастью, он не стал задавать ей вопросов. Во время обеда они обсуждали легкие темы, осознавая, что все внимание сосредоточено на главе стола, а Ник до конца играла роль блестящей и очаровательной хозяйки.

Она уделяла внимание всем гостям, создавая впечатление, что для нее нет ничего важнее, чем довольны ли гости едой. Селли решила, что это еще один урок, как вести себя фамильяру, и внимательно следила за происходящим, хотя сомневалась, что когда-нибудь сможет повторить подобную оживленную светскую беседу.

Наконец Селли вернулась в свою комнату, где так хотела оказаться уже несколько часов. Как ни странно, она почти сразу же пожалела, что осталась одна. Она стояла посреди комнаты и понимала, что в ее душе все еще оставались следы провальной попытки соблазнить Джадрена прошлой ночью.

Придя, чтобы переодеться, она была сосредоточена на задаче. Теперь, когда осталась одна, она видела только глупую девичью надежду, которую практически источала накануне вечером. Свидетельства ее невинного счастья теперь казались ей смешными.

Повернувшись вокруг, она окинула взглядом всю комнату, которая никогда не была по-настоящему ее, даже после переделки. Да, она безжалостно избавилась от остатков своего утраченного детства, кукол и пастельных тонов, заменив их более взрослыми мотивами, но придумывала новую обстановку с Джадреном в уме, мечтая о том, что ему понравится, глупо фантазируя, как они будут делить эту комнату вместе, как любовники.

Еще хуже были потрепанные свидетельства ее детского представления о романтике — увядшие цветы, выпитое вино, свечи, которые растаяли и погасли, пока она спала.

«Нет, не спала», безжалостно напомнила она себе. Пока была без сознания под действием того зелья, которое ей дал Джадрен. Он протянул ей бокал вина и улыбнулся своими порочными губами, а его волшебные черные глаза смотрели на нее с чувственным вызовом.

Она предложила ему себя обнаженной, и он поцеловал ее со всей страстью, о которой она только могла мечтать, лаская ее и возбуждая… Это был поцелуй, не похожий ни на один из тех, что были между ними, хотя, по правде говоря, их было очень мало. Он был мечтательным, романтичным, интимным и полным всего того, что Джадрен не смог выразить словами.

Это было прощание.

Оглядываясь назад, с яростью, сменившей скорбь, теперь она могла видеть, насколько уклончивым был Джадрен, все намеки, которые он делал о своем намерении уйти от нее, чтобы спасти ее от себя — или, возможно, более точно, чтобы освободить себя от нее, от фамильяра, которого он никогда не хотел.

Когда она стояла перед ним обнаженная, он сказал ей об этом.

«Спасибо за этот дар. Я хочу, чтобы ты знала, что я ценю его, настолько, насколько способен на это. Все это».

И он наблюдал, как она пила вино, в которое подмешал наркотик, целовал ее, пока у нее так не закружилась голова, что не могла стоять, и ушел.

«Насколько я способен на это».

«Я ухожу. Не пытайся меня найти, я не вернусь».

Это воспоминание одновременно угнетало и заряжало ее магией. По-видимому, даже воспоминание о сексуальном взаимодействии могло зарядить ее магией, что было приятно узнать. По крайней мере, теперь, благодаря Ник, она понимала, что происходит.

Хотя эта обессиливающая грусть…

А что, если Джадрен действительно хотел избавиться от нее? Его было так трудно понять: в один момент он был язвительным и отстраненным, а в следующий — всецело сосредоточенным на ней. Какой из них был настоящим Джадреном? Возможно, оба были одинаково реальны, и он боролся, в первую очередь, с самим собой. Она была абсолютно уверена, что это так.

И, возможно, это не имело значения, потому что чистая правда заключалась в том, что Джадрен накачал ее наркотиками, чтобы сбежать. Он не играл в игры; он хотел освободиться от нее и пошел на крайние меры, чтобы достичь этой цели. Элис была права, что Джадрен нарушил священный закон Созыва, который обязывал его заботиться о своем фамильяре.

Он также предал их дружбу. Потому что она знала, что не сумасшедшая. По крайней мере, не в этом отношении. Она не выдумала связь между ними. Кроме того, Джадрен признался Габриэлю, что любит ее. Но не рассказал Селли об этом очень важном факте.

Вопрос был в том, что с этим делать?

Она не могла больше действовать под влиянием импульса. Если она хотела быть взрослой и ответственной, ей нужно было все хорошо обдумать. Решение отправиться за Джадреном не было окончательным. Поэтому она начала убирать за собой следы своей прежней глупости и обдумывать возможные варианты.

Первое, самое очевидное и самое рациональное, заключалось в том, что она могла бы попросить Элис разорвать связь. Дать Джадрену свободу, которую он так отчаянно искал, позволить ему насладиться ею, хотя она сильно сомневалась, что он будет счастлив, но это уже была бы его проблема. Такое решение дало бы ей возможность начать все сначала.

Она могла бы остаться в Доме Фела, в своем доме, где ей было место, и продолжить налаживать свою жизнь, как она начала делать до того, как Джадрен вырвал ее из привычного русла. Она хотела внести свой вклад в процветание и успех своего дома и семьи. Стремление быть рядом с ним не помогло бы ей в этом. Изучение магии, помощь в укреплении Дома Фела, подготовка к тому, что может случиться в будущем — все это соответствовало ее целям. Все это имело смысл.

И все же…

С тех пор, как она поговорила с Ник тем утром, в ее сердце ничего не изменилось. Все, чего она хотела — это найти Джадрена, чтобы преодолеть эту мучительную дистанцию между ними. Это не имело никакого рационального смысла, как, без сомнения, первым делом заявил бы Джадрен. Он не хотел ее. Он не был бы рад ее появлению.

И все же…

Она уйдет. Это все, что нужно было знать. Разумно это или нет.

Преисполнившись решимости, она чуть не надела свою новую одежду прямо здесь и сейчас. Она могла вылезти из окна балкона и спуститься по ажурным перилам на землю. За эти годы она не раз сбегала из своих комнат таким образом.

Но это была прежняя она. Полудикое существо, как называл ее Джадрен. Ник должна была преподать ей еще многое, поэтому Селли понадобится еще день,