Измена. Ты пожалеешь, предатель! - Милла Мир

стояла Лира, уже окрепшая, пьющая чай с травами. У двери Арктур оперся на меч, по углам маячили Пыльные. Семь рыцарей стояли во дворе, живые мертвецы охраняли замок.

— Что теперь? — спросил Арктур.

— Наступила очередь Филиппа, — сказала Кристианна. — Мой бывший приедет сам. Через неделю, после того, как он узнает, что Амалия пропала.

— Госпожа, вы реально планируете превратить вашего мужа в навозного жука?

— Именно так, Филипп будет есть навоз, и, самое главное, он будет помнить о том, кем он был. Я хочу заставить его страдать.

— Жестоко, — повторил Арктур.

— Справедливо, — повторила Кристианна, графиня поставила банку на каминную полку и посмотрела в окно. — Теперь нам остается только ждать. — Молодая женщина довольно улыбнулась. — Давайте готовиться к встрече.

X'Thul внутри довольно заурчал:

— Крис, ты — лучшая из Хранительниц. Я рад, что выбрал тебя.

— Это я выбрала тебя, — поправила духа Кристианна. — Не забывай.

— Это делает тебя ещё лучше.

Кристианна закрыла глаза, графиня позволила Пустоте взять верх. За окном шумел лес. В подвале булькала кровь. На каминной полке в банке отчаянно билась жаба.

Месть была очень близка...

Глава 8 "Жук".

Неделю спустя жители замка во главе с Кристианной ждали прибытия бывшего мужа, графиня облаченная в черное платье (Пыльные сшили наряд для госпожи за одну ночь из старых портьер и вороньих перьев) стояла в центре банды единомышленников. Молодая женщина выглядела, как королева тьмы — бледная, прямая, с глазами, в которых застыла вечность. Рядом стоял Арктур с аптечкой за пазухой, на всякий случай. Чуть позади Лира держала поднос с серебряным кувшином. Семь рыцарей застыли по бокам, как статуи, их ржавые доспехи блестели в фиолетовом свете факелов, у каждого на плече сидел Пыльный — для острастки.

— Едет, — сказал сэр Рагнар, чей череп улавливал звуки лучше, чем живые уши.

Кристианна прищурилась, из темноты выехала карета. Чёрная, лакированная, с гербом Филиппа — золотым львом на красном поле. Карета остановилась в двадцати шагах от ворот, дверца открылась, предатель вышел, он выглядел довольно плохо, печально. Филипп за неделю похудел, под его глазами залегли тени, волосы поседели на висках. Амалия высосала из него столько жизни, сколько смогла. Он был похож на человека, который прожил не двадцать пять лет, а все шестьдесят.

— Кристи, — Филипп шаг вперёд. — Я...

— Стоять, — сказала Кристианна.

Предатель замер.

— Ты приехал один? — графиня продолжила задавать вопросы.

— Один, — кивнул Филипп. — Амалия... исчезла. Неделю назад. Просто пропала. Я искал её везде. Но потом... потом я понял.

— Что ты понял?

— Что это ты её забрала.

Кристианна улыбнулась. Улыбка графини была холодной, как лёд:

— Не забрала. Я пригласила ее в гости. Она сейчас в подвале. Отдыхает.

— Что ты с ней сделала?

— Я показала демону ее новый дом, пойдем со мной, ты должен кое-что увидеть.

Филипп колебался, семь рыцарей смотрели на него пустыми глазницами.

— Иди, — проскрежетал сэр Рагнар. — Хозяйка ждёт.

Кристианна привела предателя в круглую комнату, где на алтаре стояла банка. В банке сидела жаба. Большая, зелёная, с жёлтыми глазами. На ее спине был рисунок, похожий на рыжий завиток волос.

— Это... — Филипп побледнел.

— Это Амалия, — сказала Кристианна. — Твоя любовница. Твоя суккуб. Твоя мечта. Правда, она теперь жаба. Но это временно. Через сто лет, возможно, она снова станет человеком.

— Ты... ты превратила её в жабу?

— Нет, — сказала Кристианна. — Я превратила её в истинную форму. Она всегда была жабой. Просто умела это скрывать.

Жаба булькнула и обиженно отвернулась. Филипп рухнул на колени.

— Кристи... прости меня. Я был дураком. Я позволил демону мной управлять. Я...

— Ты позволил Амалии управлять тобой, потому что ты слаб, — перебила бывшего Кристианна. — Филипп, ты всегда был слаб. Ты убил моего отца. Ты убил моего брата. Ты хотел убить меня ради земли и денег.

— Я... я не хотел.

— Хотел, — сказала Кристианна. — Я слышала ваш разговор, в тот вечер. Ты смеялся надо мной. Ты называл меня ледяной принцессой. Говорил, что я похожа на болонку, когда плачу.

Филипп заплакал:

— Я был пьян.

— Ты был собой, — поправила предателя Кристианна. — Пьянство всего лишь сняло с твоего лица маску. Я дам тебе шанс, Филипп, первый и последний шанс. Ты примешь мое условие или умрёшь. Выбирай.

— Какое условие?

— Ты станешь тем, кем всегда был внутри, — сказала Кристианна. — Жуком. Маленьким, черным, бесполезным, ты будешь есть навоз и смотреть, как я управляю моими обширными владениями. И помнить. Всё помнить.

Филипп замер:

— Крис, ты... ты шутишь.

— Я никогда не шучу о мести, — Кристианна хлопнула в ладоши, после ее команды Пыльные тут же принесли серебряный поднос с пузырьком с черной жидкостью.

— Что это? — прошептал Филипп.

— Зелье превращения, — ответила Кристианна. — Рецепт моей прабабушки. Леди Эвелин, кстати, хочет присутствовать при ритуале. Она давно не видела хорошей трансфигурации.

Из угла выплыл портрет леди Эвелин.

— Я здесь, — сказал призрак. — О, какой хорошенький мальчик. Жалко, что превратится в жука. Но что поделать, измена не прощается.

— Я не изменял, — всхлипнул Филипп. — Амалия меня соблазнила.

— Ты позволил себя соблазнить, — сказала леди Эвелин. — Есть разница. Если бы ты любил свою жену, ни один суккуб не смог бы тебя коснуться. Но ты ее не любил. Ты пользовался Кристианной.

— Я любил...

— Ты любил её земли, — поправила леди Эвелин. — Её деньги, её титул да все, что угодно, только не её саму, пришло время воздать тебе по заслугам!..

— Итак, какое твое последнее слово, Филипп?.. — графиня взяла в руки пузырек. — Будешь пить сам или мне влить тебе насильно?

— Я... я не хочу быть жуком.

— А я не хотела быть преданной, — сказала Кристианна. — Но, к моему глубокому сожалению, мы не всегда получаем то, что хотим. — Графиня сделала шаг к предателю, он попытался вскочить, но ноги его не слушались. Что-то держало предателя — магия, страх, а может отчаяние. Предатель с ужасом смотрел, как Кристианна поднесла пузырек к его губам. — Пей, стань тем, кем ты заслужил быть.

Филипп залпом осушил содержимое, превращение было не совсем болезненным, скорей странным. Филипп почувствовал, как его тело сжимается, уменьшается, меняет форму. Кости трещат, но не ломаются — перестраиваются. Кожа становится твердой, блестящей, черной. Руки превращаются в лапки. Глаза — в фасетки. Мир стал огромным. Он сидел на холодном каменном полу и смотрел вверх. Над ним возвышалась Кристианна — гигантская, прекрасная, ужасная.

— Как ты себя