После развода. Дочки-витаминки от бывшего мужа - Ольга Тимофеева

— Это тебе, табуретка, — протягивает.

— Мне не нравится.

— От тебя другого не ожидал. Честность твое второе я, да?

— Какое второе я?

— Не важно. Что с букетом не так? — смеюсь сам с себя, что не все предусмотрел. — Он если упадет, то не рассыплется, я проверил, он крепко и надежно связан.

— Он завянет и его выкинут.

Откашливается и на меня поднимает глаза.

Старался же.

Я пожимаю плечами. Сам пусть выкручивается.

— Есть секрет, если поставить в воду и каждое утро с ним здороваться, то не завянет.

— Не верю.

— А ты проверь.

— Ладно, — забирает букет, не показывает восторга, но поджимает губы, сдерживая улыбку.

А Аминка и так уже поплыла.

— Это…. - откашливается Давид, — я про ваш плакат. Он очень крутой, девчонки. Я тогда глупость сказал… Не рассмотрел. На самом деле, я бы хотел повесить его у себя в квартире. Как вдохновение. Можно?

Он говорит это почти серьезно. Но Вита дергает головой.

— Нет! Это не для квартиры! Это для кафе, дурак!

Я кривлюсь. Ловко, Виточка. Спасибо за "дипломатию".

— О, — Давид слегка моргает. — Ну, ладно. Тогда пусть будет в кафе. Главное, чтобы он был. Он мне правда понравился. Давайте повесим в кафе.

Я на часы.

— Давид, спасибо за цветы, мы опаздываем, я побегу, потом поговорим.

— Садитесь, я вас отвезу.

— Да тут близко.

— Ну так опаздываете же.

Он уже сам открывает дверь. Подает руку Амине, помогает сесть. Потом Вите.

— Кеды не теряй свои только, табуретка.

— Ух ты! — оглядывается Амина.

Я сажусь с ними.

— Выезжаешь со двора, налево. Потом вниз. На главной тоже налево. И на втором перекрестке направо, — “диктую” адрес.

— Понял, — трогается с места.

С утра уже съездил, что-ли, в цветочный…?

Амина держит свой букет крепко и все не налюбуется.

Вита кладет свой рядом.

Не впечатлил.

Осматривается и наклоняется вперед, просовывая голову между передних кресел.

— А почему ты маме цветы не купил, а? — смотрит на Давида.

Давид мельком на нее и на дорогу. И… зависает. Вот тут-то его и прибило.

— Нуууу, маме, наверное, папа цветы должен дарить.

— Папа? — в один голос Витаминки.

Глава 14. Прощальщицы

— Так, ну что, — перебиваю их, уводя от темы “папы”, - продаем плакат Давиду?

Амина довольно кивает, Витка сомневается.

— Ладно, пусть забирает. За два роможеных.

— Каждому, — добавляет Амина.

— Без палочек и белое, я помню.

— А я в рожке люблю и розовое или желтое, — пять копеек вставляет Амина.

В ответ слышу тяжелый вздох. Вот так и живем…

— Не перепутай. Вон то здание, — показываю на бежево-персиковое здание с крышами, как у замков.

Давид паркуется.

— Все, прощальщицы, бегом, у нас пять минут осталось.

Давид выпускает их из машины и присаживается.

— Пока, витаминки, — кивает им.

— Пока, — Амина протягивает первой руку, как королева.

Давид усмехается, но подыгрывает, целует. Потом жестом просит уже и руку Виты, та хлопает, дает “пять” и разворачивается.

— Пока, спасибо, что подвез, — киваю на прощание и веду девчонок в группу.

Быстро переодеваемся, успеваем даже на зарядку.

А когда выхожу из здания, вижу на том же месте Давида.

— Ты что тут делаешь?

— Тебя жду, едем на работу.

— Уже?

— Через неделю открытие. А ты когда собиралась начать работать? В день запуска?

Он открывает пассажирскую дверь рядом с собой, как будто это все само собой разумеется.

— Нет… но я как-то не готовилась, — сажусь, пристегиваюсь.

— Там все уже сделано, с большего. Кухня осталась и меню. И поворята, — садится рядом.

— Все? Ты вчера даже вывеску не принял, — бурчу.

— Тая…

— Тая… я не отрицаю, что в твоей идее возможно что-то есть. Но у меня вся готово и оно идет вразрез с тем, что ты предлагаешь. Я физически не успею. А все должно быть идеально.

— Я тебе не предлагаю перестраивать здание. Пару деталей и все…

— Мне вывеску делали две недели.

— Значит, найдем, кто сделает быстрее. Вон, у Лены муж занимался этим раньше, сможет договориться, я думаю.

— Название уже зарегистрировано.

— Другое зарегистрируй. Передумал.

— Так у тебя все просто!

Он тормозит на светофоре.

Легкий толчок машины, и я машинально поворачиваю голову к нему.

Пересекаемся взглядами. Всего секунда — может, меньше.

Но я вижу его глаза. Эти самые, карие, с тенью иронии и вечно прячущейся усталостью.

Смотрит внимательно. Не нагло. Не вызывающе.

Я отвожу взгляд и отворачиваюсь к окну, будто там что-то невероятно важное. Сейчас пусть думает, что я равнодушна.

Хотя я помню, как он смотрел на меня после первого поцелуя. Помню, как он касался моего лица, будто я — лучшее, что у него было.

И я это любила. Я любила его. Сильно. По-настоящему.

Потом я научилась не любить. Долго закапывала это все в себе, забивала гвоздями, бетонировала изнутри. Потому что если дать себе слабину — не выберешься.

Я сейчас где-то под слоем железобетона все еще живет тепло.

Дрянь такая. Выжила, что ли?

— Это не реально…

— Давай так, если реально, то ты…. мне еще сотку платишь. По рукам? — протягиваю ему руку.

— Расскажи сначала свое видение.

— Вывеска раз. У Лены муж когда-то этим занимался, думаю, я думаю, у него остались связи.

— Дальше.

— Интерьер у тебя на сорок процентов напоминает стоматологию. Холодные цвета.

— Это стильно.

— Это не уютно. Не обязательно рисовать на стенах Винни-Пуха. Сделай