Дорогая Шарлотта - Катерина Слезовская

нет! Что-то болит? — А, нет. — быстро покачала головой — Ммм... Приезжал герцог, снова потрепал нервы. Наверное, из-за этого. — Тц! Ну что за несносный мальчишка! — недовольно цыкнула Алиссия — Но Вы не переживайте! Как раз попросили передать из дворца то, что Вас порадует. Теперь Его Светлость Вас не побеспокоит. И с улыбкой вручила мне рулончик бумаги, скреплённый гербовой печатью на красном воске. Сломала печать, развернула и моё сердце ухнуло вниз. Всё! Теперь точно всё кончено, теперь нас с Эдвардом больше ничего не связывает. На гербовой бумаге красивым почерком сияло подтверждение разрыва помолвки между светлейшим герцогом Эдвардом Максимилианом Крастессом и леди Шарлоттой ле Брин. Значит, всё же дождалась! Теперь со спокойной душой можно бежать. Вот только меня вгоняли в страх и сомнения мысли о том, что я, вроде как, теперь главная преступница. Если сбегу сейчас, то это только подтвердит мою вину. Над этим стоит подумать. Вот только подумать мне не дали. Мне вообще, можно сказать, не дали никакого выбора и времени на раздумья. Как только доктор меня покинула, в комнату вплыла Николетт. — Шарлотта, скажи-ка о чём вы сегодня говорили с герцогом? — как-то даже ласково начала она — Мне очень интересно. — Ни о чём особенном. — пожала плечами. — И всё же. С чего он отвёл тебя в беседку, которую окружил своими людьми? Что он от тебя хотел? — прищурилась гадина — И что ты ему сказала? — Да мы просто обсудили нашу помолвку. — тяжело вздохнула я, а у самой под рёбрами заскребла тревога — Герцог узнал, что её официально расторгли и был недоволен. Сказал, что теперь не хочет иметь с ле Бринами никаких дел. — Тц! Доигралась?! — взвилась мадам — А я тебя предупреждала! Теперь о нашей семье по твоей милости будут говорить чёрти что! Тебе всего-то нужно было не раскрывать свой тупой рот и со всем соглашаться! А теперь мы не только лишились влияния, что нам дал бы этот напыщенный мальчишка! Мы лишились престижа! И всё из-за тебя, неблагодарная тварь! — Я уже говорила, отдали бы ему Агнесс. — фыркнула я. — Агнесс. Агнесс должна была стать королевой! Но и здесь ты всё испортила! — зарычала гадина — Ну ничего, ничего. Знаешь, завтра возвращается твой отец. Представляю, как он будет недоволен такой бесполезной мерзавкой. Уверена, переломает тебе ноги, а, может, и руки. Я сама, лично, попрошу его об этом. Меня пробрало судорогой страха, а по спине покатился холодный пот. А Николетт тем временем продолжала. — А после вползёшь в телегу и отправишься на север, в монастырь. Там тебе самое место. — усмехнулась она, что-то выискивая в складках платья — Обществу понравится история бедной брошенной девушки, что от разбитого сердца и позора решила уйти в монахини. Поработаешь на нас ещё немножко, исправишь всё, что натворила. И никому не будет дела, что там далеко на севере какую-то девчонку сморила лихорадка. Правда ведь? У меня сбилось дыхание. Всё! Всё, как и тогда, в том будущем! Ничего не меняется! Тогда я думала, что Эдварду мало было вернуть меня в почти разрушенный родительский дом, что это он приказал сослать меня в тот монастырь. Но, получается, то было велением вот этой гадины? Точно не отца, его тогда уже повесили, как и Ивара. В тот раз не знала, за что, но теперь знаю. Николетт же такой участи избежала, но от имени ле Бринов осталась только пыль. А теперь выясняется...Перед моими глазами появился длинный, ребристый пузырёк. — А вот это как раз поможет тебе слечь от неизвестной лихорадки. — расплылась в кровожадной улыбке мадам — Помучиться ты, конечно, помучаешься, но зато не придётся волочить своё жалкое существование. Видишь, какая я добрая. Меня сейчас словно кислотой облили. Неизвестная лихорадка. Помучиться... Мама умерла от неизвестной лихорадки, родители Эдварда умерли от неё же. А теперь... Этот пузырёк. Что же получается? — Ты... Моя мать не болела, ты её отравила, да? — зарычала я на злобную тварь — Это никакая не болезнь! — Удобно, не правда ли? — подтвердила мои слова гадина — Хороший яд, и никто не догадается. Убирай себе неудобных в своё удовольствие. Я от муженька своего так же избавилась. Ничего был мужчина, но всего лишь барон, к тому же бедный. Ужасный недостаток. — Больная тварь! — бросилась в её сторону, но Николетт скользкой змеёй увернулась. — Нет-нет, деточка, это ты у нас будешь больная. — покачала головой с извращённым удовольствием — А вскоре и совсем издохнешь. — И прекратишь уже мешаться под ногами. — продолжила за неё впорхнувшая в комнату Люсиль — Мадам, может, отравить её прямо сейчас? — Ты?! — не поверила своим глазам — Что ты здесь делаешь?! — Хочу убедиться, что от тебя точно избавились. — усмехнулась дрянь — Ты мне уже знатно надоела, тварь. — Да ты... Ты знаешь, что это она отравила родителей Эдварда? — вскричала я — Это была не лихорадка, это был яд! — О, да. Конечно, это был яд. — закивала шаболда — Очень полезный. Мадам, поделитесь рецептом? — Да как ты можешь?! Ладно я, но это же касается Эдварда! — я просто её не понимала, как она может быть такой гнилой?! — Ну, всякое бывает. — развела руками Люсиль — Подумаешь. Зато лишняя возможность его утешить. Мне только на руку. — Как ты... Ты же прогнившая до основания! Отвратительно! — воскликнула я, не веря, что всё это сейчас творится перед моими глазами — Вы обе! Да по Вам верёвка плачет! Гадины! Какие же вы мерзкие гадины! — Мадам, давайте её уже отравим. — фыркнула любовница — Надоела нести свою чушь. — Нет. — не согласилась Николетт — Если сделаем это сейчас, то кто-то может заметить, не стоит. Я волью в неё яд прямо перед отправкой на север. Вот тогда всё будет идеально. Господи! Они говорят об убийстве человека, как о чём-то обыденном! Будто платье у модистки выбирают, а не творят здесь абсолютное зло. Как же мне от них противно! Противно, что эти паразиты остаются безнаказанными. Что мне нужно сделать? Как быть? — Пока посидит под замком. — тем временем подвела итог Николетт — А завтра уже избавимся от неё. И меня действительно заперли, отобрав мой собственный ключ от комнаты. Сделали из моей комнаты темницу. Дуры! Посмотрела на закатное небо за окном, смеркалось, скоро совсем стемнеет. Выглянула в окно, под ним никого не было. Отлично. Подождала пока совсем стемнеет, переоделась в костюм для верховой езды, замотала волосы в тугой пучок для удобства и выскочила в окно, карабкаясь по плющу. Что бы со мной ни случилось,