Печать безумных. Безымянные - Екатерина Ивановна Гичко

— Господин, — взволнованно позвала Лирка, когда Риш уже положил руку на ручку двери, — вам действительно нужно самому смотреть за мной? У вас же так много дел, вам нужно хорошо отдохнуть…

— Милая, — Узээриш резко обернулся, склонился к её лицу и проникновенно посмотрел прямо в глаза. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на одержимость. — Я пытаюсь разобраться с загадками Хоётора уже почти полвека. И если кто-то попытается пробраться к тебе в голову и поговорить, то я хочу поговорить с этим «кем-то».

Он открыл дверь и прошёл внутрь, а Лирка ещё некоторое время стояла и смотрела на его спину. Иррес и господин Наэш сидели где-то в подсознании и не могли ничего посоветовать или подсказать.

Как заглушить в себе неприятное чешущееся чувство вины? Она ведь могла рассказать про Хоётор столько, сколько бы не рассказал коренной хоёторец, проживший в своей стране веков десять. Но не могла объяснить, откуда у неё такие знания. Тихо вздохнув, женщина прошла следом и осмотрелась.

Судя по небольшой гостиной, покои предназначались не для самых именитых гостей. Единственное окно закрывали густые ветки, отчего в комнате уже было темно. Под потолком плавно покачивались осветительные шары, и их скудное сияние выхватывало довольно простое убранство. Два кресла около небольшого круглого стола, шкаф у стены со стеклянными дверцами, диван по центру комнаты, пара пуфиков и картина с пейзажем. Лирка посмотрела на дверь, ведущую, видимо, в спальню, но заходить туда не стала.

Узээриш придирчиво осмотрел всё, что можно было увидеть в окно, и задёрнул шторы. Потом уже оглядел комнату, будто это он, а не Лирка, исполнял обязанности телохранителя. Сходил в спальню, вернулся через пару минут и дёрнул шнурок, висевший рядом с картиной.

— Располагайся, — велел он Лирке и стянул с себя кафтан. — Сейчас велю слугам принести ужин.

Лирка покорно опустилась в кресло, но расслабляться не спешила. Зато хайнес ничуть не стеснялся её присутствия, сбросил камзол, почти с ненавистью сорвал шейный платок и со стоном облегчения вытянул ноги в кресле напротив Лирки. Впился в женщину взглядом, но спросить ничего не успел. В дверь постучали.

— Войдите.

Внутрь с поклоном вошёл лакей.

— Принесите сюда ужин на две персоны, — распорядился Узээриш, — и бутылочку закарийского. Не смотри на меня так испуганно, — мужчина поморщился, увидев, как встрепенулась Лирка, — от двух бокалов ничего мне не будет. Тебе пить не предлагаю.

Лирка пугливо взглянула на лакея, но тот на неё глаз не поднимал. Так и вышел со склонённой головой.

— Не переживай, — успокоил её хайнес, — болтать не будет. Твоя честь честной вдовы останется в неприкосновенности. Да расстегнись уже! Может, ещё и спать в мундире будешь?

Вообще-то именно так она и хотела поступить. Но в комнате всё же было душновато, открыть окно хайнес вряд ли позволит из соображений безопасности, так что Лирка расстегнулась, но на этом и остановилась.

— Тебя сегодня никто не беспокоил? — Узээриш смотрел пристально, пытаясь по мимике понять, когда женщина соврёт. Порой он завидовал отцу, дар которого позволял прямо спросить, соврали ему или нет.

— Нет, — покачала головой Лирка. — После госпиталя никто не приходил.

— Уверена? — приподнял брови Риш. — Ты могла не почувствовать.

— Я бы почувствовала. Я… — магичка бросила на него короткий неуверенный взгляд, словно сомневалась, что стоит говорить. — После душевных проблем, которые одолевали меня одиннадцать лет назад, я очень чувствительна к любым внутренним изменениям.

— Вот как? Не поделишься, что с тобой тогда произошло?

— Рассказывать особо не о чем, — нахмурилась Лирка. — После Подземного города меня стала одолевать тревога. Через некоторое время появились слуховые галлюцинации, мне чудилось, будто со мной кто-то говорит.

— Серьёзно? — Риш насторожился. — Это могла быть одержимость?

— Нет, — уверенно заявила женщина. Всё-таки её проблема действительно одержимостью не была. — Мне тогда помог господин Руахаш. Точную причину выяснить не удалось, но он предполагает, что галлюцинации могли возникнуть из-за пережитого страха и из-за применённой тогда ко мне ментальной магии.

Узээриш досадливо скривился. От ментальной магии действительно могло возникнуть что-то подобное, не зря на неё наложено столько запретов и ограничений.

— И с тех пор я стараюсь отслеживать внутренние изменения, чтобы предугадать развитие душевной болезни.

— Господин Отрот сказал, что у тебя очень крепкое душевное здоровье.

— Правда? — Лирка взглянула на него с радостным удивлением, но тут же поспешила опустить глаза.

— Да, прямо-таки закалённое. Хватит отводить глаза, иначе я ещё сильнее подозреваю, что той ночью со мной была ты.

Женщина тут же вскинулась, даже привстала и обожгла хайнеса злым взглядом. О, как Ришу понравилось! Сдерживать довольную улыбку он не стал, и Лирка, поняв, что над ней просто смеются, села и недовольно поджала губы.

В дверь опять постучали.

Вошедшие слуги быстро расставили кушанья на столе и сразу вышли, предоставив господам возможность самим себя обслужить. Лирка без лишних разговоров принялась за жаркое, а Риш сперва налил себе вина, посмаковал его, рассматривая женщину, и тоже приступил к еде. Хотелось пошутить про романтичный ужин, но магичка и так была на нервах и так терзала мясо, что у Риша возникло опасение, как бы на тарелке не оказался он сам. А доводить женщину до отчаяния опасно.

Трапезу Лирка закончила раньше хайнеса и начала обеспокоенно осматриваться, соображая, как они лягут спать. Она может расположиться и на диване, но вряд ли Сильнейшего это устроит. Не зря же он решил ночевать с ней. Значит, хочет держать её под постоянным присмотром. Но делить одну постель с ним она не будет. Одного раза вполне… Боги, зачем она вспомнила⁈

Риш видел её смятение, но успокаивать не спешил. Его начинало интриговать, как смущение женщины сменяется уверенностью и даже дерзостью и наоборот. Не играла, реакция вполне искренняя, и каждый раз она старалась побыстрее натянуть маску невозмутимости. Мышцы лица сковать получалось, но вот чёрные глаза продолжали встревоженно сверкать. Тёмные! И почему у медведицы такие птичьи бусины-глаза? Сплошное беспокойство! В них без чувства вины смотреть невозможно!

— Посиди со мной, — попросил Узээриш. — Мы надолго теперь связаны, думаю, мне стоит узнать о тебе больше.

— Обо мне?

Опять этот испуганный взгляд!

— Но у вас же есть моё дело, — растерянно протянула Лирка. — Там всё. Всё про мою жизнь и службу.

— Тебе-то откуда знать, что там написано? — Риш насмешливо вскинул брови. — Служивым запрещено… Так.

Уже на слове «запрещено» Лирка бросила на него вороватый взгляд.

— Боги, откуда ты такая взялась? — Узээриш рассмеялся