Подарок для рыцаря смерти - Дарья Верескова

Ко мне никто не обращался, с Гектором переговаривались лишь изредка, но, вопреки всему, я не чувствовала себя уязвлённой. Мне не было дела до их мнения, ладонь сэра Гектора крепко сжимала мою руку под столом. Он время от времени тепло улыбался мне, и мы оба просто выжидали удобного момента, чтобы заговорить о деле. Леди Элоиз старательно поддерживала общую беседу и улыбалась, но в её облике сквозила лёгкая тревога, она больше не расспрашивала гостей, как делала это раньше.

— Праздник окончания зимы состоялся позавчера, и люди остались очень довольны. Они любят меня так, так сильно, они постоянно подходили и повторяли мне это! — говорила она. Но если раньше она при таких словах будто светилась изнутри, то сейчас этого совсем не чувствовалось.

Люди не могли не заметить, что земли, принадлежащие лорду Ноксу и леди Элоиз, уменьшились более чем вдвое. Вряд ли они не задавали вопросов, хотя об участии лорда Августина Каноссы в сопротивлении по большей части молчали — благородные всегда защищали своих.

Тристан, услышав жену, только поморщился. Он пил из своего кубка всё чаще и больше.

Он знал…

Он знал о её странном даре влиять на людей, пусть никто из нас до конца и не понимал, как именно работает эта сила. Тристан верил, что она постоянно пытается подчинить его, как и всех остальных, и он почти с ненавистью смотрел на Гектора, будто завидуя его свободе и тому, что тот пошёл против всех, сделав собственный выбор, в то время как сам он застрял в политическом браке.

И именно Гектор был тем, кто спас его тогда.

Леди Элоиз, поглядывая на нас, всё больше повторяла, как сильно её любят жители, насколько они счастливы и как постоянно благодарят её. Она постоянно говорила, как прекрасна здешняя жизнь и что это всё, чего она хотела, но, по-моему, половина присутствующих знала правду.

Леди говорила всё это ради Гектора, чтобы он пожалел, что не выбрал её. Она не раз мимоходом упоминала в разговоре книги или поэзию, которые я не понимала, явно желая продемонстрировать, насколько она лучше меня.

В эту секунду, смотря на неё, я почувствовала почти жалость. Я видела в той, кто без конца рассуждала о счастье, глубоко несчастную женщину, полностью провалившуюся в своих планах, но готовую пойти почти на всё ради цели. Леди Элоиз всё ещё не могла смириться с мыслью, что проиграла, она никак не могла понять, как это произошло.

Мне пришлось напомнить себе, что она готова была хладнокровно убить меня, отправить на казнь. Что она сделала всё, чтобы моё похищение дорнесцами никто не расследовал, а по возвращении меня назвали чуть ли не предательницей. Она всего лишь вышла замуж за молодого, красивого аристократа, который её не любил — участь не лучшая, но далеко и не худшая. Аристократки вроде неё никогда не выходили замуж по любви…

— Так зачем вы приехали, Гектор? — сделав очередной жадный глоток из своего кубка, спросил лорд Тристан, а потом с грохотом опустил его на стол. — Не делай вид, будто соскучился по мне.

Их тётушка тут же взволнованно посмотрела на племянников, а леди Элоиз недовольно нахмурилась.

— Не будем заводить подобных разговоров во время трапезы…

— Будем! Я не для того принимаю в своём доме бастарда и его… жену. Эти приторные разговоры мне давно надоели.

В своём доме…

Гектору, по-моему, доставляло удовольствие наблюдать за разладом в их семье. Он ответил, не спрашивая, утверждая:

— После потери крепости и смерти прежнего лорда доходы Редвуд Холда временно собирались через Гратан и сейчас находятся в вашей казне.

— Так и было, — произнесла леди Элоиз. — Мы заботились об этих землях, как и полагается роду Каносса, который владел краем на протяжении сотен лет.

Остальные благородные, сидевшие за столом, притихли, понимая, что сейчас не время разговаривать о погоде и дорогах. Леди Элоиз просто не могла позволить мужу вести переговоры, по привычке чувствуя себя хозяйкой.

Кем она и была до этого.

— Но сейчас Его Величество передал эти владения мне, вместе с дорогами и деревнями, о которых нужно заботиться и которые платили подати в казну.

Мы много раз обсуждали, как станем говорить о деньгах. Просить нельзя, это средства Редвуд Холда, они принадлежат лорду тех земель по праву.

— Полагаю, управляющий уже подготовил отчёты для передачи? — произнёс Гектор фразу, которую мы обсудили много раз.

— Ты, должно быть, шутишь, Гектор, — хохотнул Тристан. — Тебе ведь отлично известно, что многие деревни около Гратана были разорены и сожжены, они нуждались в восстановлении после набегов разбойников. Казна была общей, и я мог распоряжаться ей на своё усмотрение.

***

Я заметила, что лорд Тристан почти не говорил «мы». Он относился к этим деньгам как к своим собственным, и каждый раз, когда он произносил «я», лицо леди Элоиз едва заметно дёргалось. В её глазах просыпалась всё большая ненависть, которую она с трудом сдерживала.

— Правда? И какие же деревни были восстановлены? — Гектор ничуть не удивился ответу Тристана, мы и не ожидали, что нам пойдут навстречу.

Хотели бы — передали бы деньги ещё до нашего приезда.

— Это дела моих земель, Гектор, и я не обязан перед тобой отчитываться.

— Потому что на наших землях тоже сгорели деревни, но никто не бросился их восстанавливать, — парировал Гектор. — Что же, я передам жителям, что их собственные подати пошли на обустройство каких-то других деревень в Гратане, а для них самих средств не нашлось.

Лорд Тристан, услышав это, лишь равнодушно пожал плечами, в то время как Элоиз смертельно побледнела. Она, в отличие от своего мужа, отчаянно держалась за преданность крестьян и именно этим была известна.

«Они любят меня так, так сильно…»

— Они привыкнут. Воля их лорда — закон, — Тристан всем своим видом показывал, что разговор окончен, и принялся невозмутимо жевать жареную баранину.

— Моего мужа очень любят, и на наших, и на ваших землях, — улыбнулась я, намеренно выделив слово очень. — Видели бы вы, как его встречали в Гратане. Все знают, благодаря кому они теперь в безопасности.

Я заработала множество недоумённых взглядов, потому что присутствующие не понимали, к чему были сказаны мои слова, но…

У нас оставался только один рычаг