Янтарная тюрьма Амити - Рона Аск

а еще способы их открыть, поэтому она порой путалась. И так как парни подвергали себя большему магическому истощению, чтобы мне и Мэй сильно не доставалось, понятно, почему именно Хост согласился ее проводить.

— Хост тоже здесь?

— Нет, — указала она в начало коридора. — Он сказал, что зайдет в буфет за чем-нибудь сладким, чтобы мы все быстрее восстановились. Так, что ты тут делаешь? — вновь спросила она и посмотрела на дверь, где остался отпечаток моего ботинка.

Я тоже опустила на него взгляд.

— Если я отвечу, что ничего — ты поверишь?

— Нет, — покачала она головой, отчего ее светлые кудряшки подпрыгнули. — Но если не хочешь отвечать, настаивать не стану. Мы же договорились… — смутилась она, а я улыбнулась уголками губ.

— Да… Договорились.

Но потом подумала и произнесла:

— Я переживаю за декана.

Мэй удивленно встрепенулась, а я вздохнула и продолжила:

— Третий день нигде его не вижу, вот и…

— Но ты всегда недолюбливала его! — приподняла она светлую бровь. — Да и он не сказать, что тебя тоже. И ты все равно за него переживаешь?

Мои щеки предательски потеплели.

— Ну, я недолюбливала… Он недолюбливал… Подумаешь, — сцепила я руки за спиной, но тут же их расслабила, после чего призналась: — На самом деле мне нравятся его занятия.

Глаз Мэй дернулся:

— Да он гонял тебя до потери пульса!

— Тренировал выносливость.

— Усложнял тебе жизнь!

— Учил преодолевать трудности.

— Издевался!

— Закалял мой характер…

— Лав!

— Что?

— Ты… ты меня пугаешь.

Я вмиг помрачнела.

— Мэй…

Знала бы Мэй, как мне сейчас страшно. Страшно, что я больше никогда не увижу Реджеса. Страшно от той зависимости, в которую мы друг друга втянули. Страшно даже от того, что на мне больше нет его запаха.

«Мне нужен Реджес», — вот что я хотела сказать Мэй, вот что к своему ужасу осознала за эти три дня. Но признаться в этом не могла. Никому и ни в чем не могла признаться. Лишь только Реджесу…

— Я… — немного хрипло произнесла я и, стиснув кулаки, позволила мучительному выражению промелькнуть на своем лице, отчего Мэй удрученно покачала головой и, вздохнув, отвернулась:

— Впрочем, это все уже не мое дело, — пошагала она прочь. — Можешь ничего не объяснять.

— Мэй!

Я бросилась следом, но она ускорилась. Я прибавила шаг, однако и она тоже! Тогда я рванула вперед, поймала ее за руку и виновато произнесла:

— Мэй! Я…

Но договорить: «Обещаю, что когда-нибудь все тебе расскажу!» — не успела. Мэй выдернула запястье из моих пальцев, чем сильно удивила, и бросилась от меня бегом! А я так и застыла с открытым ртом, наблюдая, как она стремительно отдаляется.

— Лав, прости, но… Но я больше не могу терпеть! — бросила она не оборачиваясь и резко завернула в туалет.

Я же все еще ошеломленная, немного постояла, после чего хлопнула себя по лбу и тихо рассмеялась. Какая же я идиотка! Как вообще могла подумать, что Мэй на меня обиделась?

И продолжая смеяться, посмотрела в направлении двери декана Боевого факультета.

«Это все твоя вина! Так жестоко… Бесследно исчезнуть и ничего не сказать! Вот попадись мне на глаза, товарищ лейтенант, и тогда… Я!..»

Я зажала рот ладонью и зажмурилась, когда под нескончаемый смех глаза обожгли непролитые слезы.

Глава 54

Когда Мэй вышла из туалета, я уже успокоилась и со скучающим видом пыталась протереть носком ботинка дыру в полу. За все это время никто в коридоре не появился. За все это время я не переставала думать о собственных тревогах. И за все это время я успела тысячу раз позлиться на Реджеса и тысячу раз его простить. И в последний раз ему, кстати, повезло: когда Мэй вернулась, я его простила…

— Уверена, с ним все хорошо, — успокоила меня Мэй, когда мы отправились в сторону буфета, чтобы помочь Хосту донести все сладости.

Я удивленно на нее покосилась, ведь мы даже больше не говорили о декане, а Мэй вздохнула и произнесла:

— Он же сказал тебе отдохнуть эти три дня. Может, поэтому и не появляется, чтобы ты не надумала нагрузить себя? Все-таки мы такое пережили… — повела она плечами, а я нахмурилась.

Реджес и не нагрузить — как бы понятия не совсем совместимые. Если подумать.

— Тогда почему он не пришел на церемонию погребения? — поинтересовалась я и, не дожидаясь ответа, продолжила: — Я беспокоюсь, как бы он не отправился в одиночку ловить убийцу.

— Даже если так, убийце стоит беспокоиться больше, чем ему, — заметила Мэй. — Пусть профессор Реджес еще не вел у меня занятий, но я слышала, какой он сильный. Лав! Да ты же сама это знаешь. Скажи, что он невероятно сильный!

— Да, — улыбнулась я.

— Нет, ты прямо скажи!

— Зачем?

— Скажи!

— Ладно-ладно, — сдалась я. — Профессор Реджес невероятно сильный, — и стоило это произнести, как вдруг сковывающие грудь цепи расслабились и позволили мне вдохнуть полной грудью. — Сильный…

— Вот видишь, — довольно заметила Мэй. — Я всегда, когда чего-то боюсь, думаю о хорошем, чтобы это хорошее непременно случилось. И ты тоже так поступай.

— Спасибо, Мэй, — улыбнулась я, а она вдруг встрепенулась и, указав пальцем вперед, воскликнула:

— О! Смотри, там Хост!

Мэй рванула в зал с Гиби, к которому мы только-только подошли.

— Идем, поможем ему!

Хост пытался удержать сразу несколько пакетов, как те, что принес Ник. Только его были крупнее и не совсем помещались в руках, норовя упасть на пол, поэтому Хост очень обрадовался, когда мы с Мэй подоспели на помощь.

Как выяснилось, те пакеты, которые принес Ник, были сделаны Чарлин, поэтому помещали больше продуктов. А у Сладос они пока что не получались такими удачными: в каждый из них помещалось только что-то одно. Но так как за тренировками Сладос наделала много пакетов, то решила их тоже раздавать. Пусть вместимость маленькая, зато пирожные не мялись, а чай не проливался. Тоже ведь плюс!

Уже с приподнятым настроением мы вернулись в логово, где застали занимательную картину: как Лекс что-то бормочет, сидя на диванчике и сгорбившись над записной книжкой, а Ник пытается приманить куском колбасы моего кота.

— Ну, давай! Давай! Тебе же нравится! Вижу, что нравится. Шая фигни не приготовит. Смотри, какая вкуснятина!

И кот, надо сказать, был уже на грани срыва и очень расстроился, когда при нашем внезапном появлении Ник поспешил запихнуть кусок колбасы себе в рот и отвернулся, стремительно его пережевывая. Кот к такому явно не был готов и сильно обиделся. Даже с цветом не сразу определился: сначала краснел, потом почернел, а потом… В