Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

Вспомнив об этом, Цзи Боцзай снова помрачнел:

— Меньше было бы хлопот, если бы я тогда убил её. Кроме неё, кто ещё осмелился бы продать чертежи моего особняка?

Глава 90. Та, что семь лет одерживала победу над Чжэн Тяо

Говорил он уверенно, без тени сомнения. Но едва прозвучали слова, как Не Сю и тётушка Сюнь переглянулись — и оба уставились на него, словно он сказал нечто нелепое.

— А вы что так на меня смотрите? — раздражённо бросил Цзи Боцзай. — Что, убить её уже нельзя?

— Допустим, пока даже не будем обсуждать, сможете ли вы решиться, — спокойно начал Не Сю. — Но и я, и тётушка уверены, барышня Мин не та, что станет вас предавать. Что-то здесь не сходится.

— Точно, — подхватила тётушка Сюнь, покачав головой. — Если бы она и вправду сдала вас, зачем тогда было так спешить назад? Едва услышала, что вы в Цинвуюане — и, не раздумывая ни на миг, рванула туда.

Цзи Боцзай вздрогнул:

— Что ты сказала?

Тётушка испуганно замерла, потом неуверенно пробормотала:

— Ну… Я сказала, что это было лишним?

— Нет, не это. До того.

— Что как только услышала, будто вы в Цинвуюане, сразу помчалась туда, не оборачиваясь…

Он нахмурился, глаза сузились:

— Вы уверены? Я её там не видел. Ни тени.

— Не знаю, что именно тогда пошло не так, — тихо сказал Не Сю, — но я точно видел, барышня Мин действительно направилась в ту сторону. А когда мы её потом нашли, у неё была обожжена рука. При этом она выглядела спокойно и сказала, что с вами всё в порядке, велела нам не волноваться.

Цзи Боцзай сжал губы. Мысль кольнула внутри, неприятная и липкая. Он медленно откинулся на спинку кресла, пытаясь восстановить в памяти тот момент.

Он действительно был тогда в Цинвуюане, окружённый пламенем, сражался с насмерть решившимися бойцами, защищал останки павших, не щадил себя. Вокруг бушевал огонь, а чёрный дракон заслонял его от красного пламени. Он не оборачивался — у него просто не было на это ни времени, ни сил.

Когда же он всё-таки оглянулся, за лунными воротами прямо в огне рушилась балка с галереи, и она обрушилась прямо с внешней стороны стены.

Разве это тогда она и обожгла руку?

Но если она действительно пришла, как могла не войти? Просто стояла снаружи и смотрела? Это — на неё не похоже.

И вдруг, точно удар молнии — воспоминание вспыхнуло в голове.

— Где Чжэн Тяо? — резко спросил он. — Позвать Чжэн Тяо ко мне. Немедленно!

Тётушка Сюнь замотала головой:

— Я как раз встретила его, когда шла сюда. Он сказал, что его желание исполнилось, и он возвращается в Фэйхуачэн. Просил, если будет возможность, передать вам это. Если прикинуть по времени… Сейчас он как раз у городских ворот.

Этот одержимый боем безумец… Пришёл за ним через полстраны только ради того, чтобы сразиться — и, удовлетворившись боем, исчез, как будто ничего и не было.

Цзи Боцзай даже фыркнул от ярости, в голосе зазвенел смех. Немедля ни секунды, он вскочил, сел в повозку, запряжённую отборным зверем, и помчался за город.

В это время Чжэн Тяо, приподняв занавесь, с удовольствием любовался закатным небом. Мысли его были заняты бренностью мира и красотой одинокого пути — пока внезапно его не сорвала с повозки тень чёрного дракона

Он кубарем покатился по дороге, встал, отряхнулся и с досадой прищурился на приближающуюся фигуру:

— Ещё раны не зажили, а ты уже так раскидываешься силой?

Цзи Боцзай подошёл стремительно, схватил его за ворот и резко спросил:

— Чья это была белая кошка?

В глазах Чжэн Тяо мелькнуло напряжение — он тут же отвёл взгляд:

— На состязании Собрания Цинъюнь сам и увидишь. С какой стати спрашивать у меня?

Цзи Боцзай усмехнулся, прищурившись, взгляд — острый, как лезвие:

— Думаешь, я на состязании ещё встречу эту кошку?

По его тону было понятно: он уже догадался о чём-то.

Чжэн Тяо замешкался, затем осторожно поинтересовался:

— Ты… заметил, что с ней что-то не так?

— Заметил. И теперь ты мне скажешь всё, чтобы я мог вернуться и спросить её об этом в лицо, — холодно ответил Цзи Боцзай, не сводя с него взгляда.

Одержимые боем всегда носят в себе и частицу безумия. Его так и провели, а он даже не попытался задуматься — только тяжело вздохнул и признался:

— Семь лет я сражался с ней, и за всё это время не выиграл ни разу. Я думал, встретившись вновь, мы, быть может, наконец определим, кто сильнее. Кто знал, что её меридианы разрушены… и что она — женщина.

Он помедлил, а затем добавил уже с кроткой грустью:

— Мы с тобой уже обменялись ударами. Если она увидит меня — только снова вспомнит прошлое и расстроится. Вот я и решил уйти, вернуться в Фэйхуачэн.

В глазах Цзи Боцзая поднялась настоящая буря.

Ведь из всех людей в поднебесной, кто мог бы сражаться с Чжэн Тяо семь лет подряд и не проиграть ни разу — был только один: прямой наследник дома Мин — Мин Сянь.

Белая кошка — быть её духовным зверем было закономерно.

Но Мин Сянь… это Мин И?

Та, что на званом обеде дрожала на коленях перед Цинли, словно запуганный зверёк. Та, что сидела у него на коленях, с лёгкой улыбкой подносила вино к губам. Та, что стояла в свете фонаря на перекрёстке, ожидая его возвращения домой…

Та, кого воспевали как гордость шести городов, теперь пала в грязь, скрывая своё прошлое, не в силах вновь назвать своё имя — и всё же, когда пламя охватило его дом, выпустила белую кошку, зная, что тем самым выдаст себя.

Спасла его. Даже тогда.

Такое поведение — если сказать, что в нём нет ни капли чувства, то, право слово, и черепица на стене Цинвуюаня не поверит.

Цзи Боцзай глубоко вдохнул. Хотел усмехнуться — и всё же сдержал дрожь в уголках губ. Вместо этого спросил Чжэн Тяо:

— И как это ты семь лет проигрывал одной женщине?

— Ты и вправду умеешь утешить, — безучастно отозвался тот. — Веками люди верили, что юань — удел мужчин, что небо наделяет только их талантом. Но оказалось, женщина тоже может стать сильнейшей в этом мире.

Он метнул взгляд на Цзи Боцзая, в голосе зазвучал глухой гнев:

— Ты же только потому и выстоял — что она