Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

Метод оказался действенным. Мин И отпустила застывшую в напряжении руку, на лице снова появилась лёгкая улыбка.

— Маленький да удалый вы человек, Сыту Лин. Счастливое у меня сердце, что встретила вас. Вы — мой благой знак судьбы.

— Нет, сестра Мин, это вы — мой благословенный человек, — покачал он головой, — если бы не вы, я бы уже давно, ещё тогда, когда надо мной издевались и унижали, решил, что жизнь не стоит продолжения…

Мин И резко нахмурилась, словно кто-то хлестнул её по сердцу:

— Что вы такое говорите, вам ведь ещё и… сколько лет?

В её голосе впервые прозвучала суровая строгость, и Сыту Лин смутился, будто провинившийся ученик, опустил голову:

— Был глуп. Тогда казалось — выхода нет…

Мин И посмотрела на него пристально, сдерживая смятение. Потом, чуть склонив голову, заговорила тихо, но твёрдо:

— Жизнь дана нам не ради страдания, а ради того, чтобы жить. Чтобы видеть города, горы и моря, чтобы встречать новых людей, чтобы есть вкусную еду. Умереть — всегда успеете. Но, запомните у человека нет следующей жизни. Исчезнете — и исчезнете навсегда, развеетесь в ветре, и никто не сможет вернуть вас обратно. Поэтому, Сыту Лин, никогда не умирайте просто так. Поняли?

Если бы эти слова сказал кто-то другой, Сыту Лин даже не стал бы слушать. Все эти умные мысли — кто их не слышал? Но жить — это всегда тяжело. Вокруг столько невзгод, проблем, которые могут сломить кого угодно.

Но когда так говорит Мин И — он вдруг почувствовал, как горло сжалось.

— Я и так знаю, — тихо сказал он, — как бы ни было, я буду бороться за жизнь до конца.

Мин И наконец улыбнулась, откусила кусочек сахарной фигурки, и, проглатывая, замолвила тихо:

— Сегодня после обеда я хочу заглянуть к Чжантай. Говорят, она недавно открыла магазинчик — дело вроде бы неплохое.

— Открыла лавку с вышивками. Это хорошо — самостоятельность. — Кивнул Сыту Лин. — Но вы пока никуда не выходите.

— Почему? — удивилась Мин И.

Он не стал объяснять сразу, только тяжело вздохнул:

— Ваши раны слишком серьёзны. Господин Цзи всё равно сердится на вас, а я… я просто боюсь за вас.

В груди потеплело. Мин И улыбнулась:

— У меня нет настоящих братьев, но теперь я знаю, что иметь брата — это счастье.

— Если вы так говорите, значит, я не зря стараюсь. — Он улыбнулся, обнажив пару острых, словно тигриные, зубов, что заблестели на свету.

Как раз в этот момент слуга вошёл и доложил:

— Господин, из усадьбы Цзи приближается повозка.

Мин И приподняла бровь, инстинктивно огляделась по сторонам:

— Тут есть потайной ход? Можно быстро сбежать?

Сыту Лин усмехнулся:

— Куда вам бежать, сестра?

— От Цзи Боцзая всегда ждать беды не приходится, — сказала Мин И спокойно. — Либо он хочет с помощью Эрши Ци меня запугать и силой вернуть обратно для выполнения своих дел, либо решил, что оставлять меня в живых слишком рискованно и приехал «выкорчевывать сорняк». Какой бы из вариантов ни был — я выбирать не хочу.

Он тихо рассмеялся:

— Господин Цзи явно не из добряков.

И тут же указал на Фу Юэ:

— Пойдите за ним, у него есть потайная комната, где можно укрыться.

— Хорошо, — согласилась Мин И, вставая.

Фу Юэ последовал за ней, теперь уже понимая, что именно имел в виду господин, когда говорил раньше.

[1] Чанъэ — в китайской мифологии богиня луны. Согласно легенде, она выпила бессмертное эликсир и взлетела на Луну, где обрела вечную молодость и уединение. Ее образ часто ассоциируется с красотой, печальной тоской по земле и светом ночного неба.

Глава 93. Уста лгут сердцу — возмездие не заставит ждать

Мин И, унаследовав от Мин Сяня стальной стержень и гордую непреклонность, вовсе не из тех, кого можно легко уговорами удержать или выставить за дверь. Если ей по сердцу остаться в поместье Сыту — ни одно препятствие не в силах остановить решимость девушки; а едва ей вздумается отступить, она, подобно тени, без следа исчезнет с глаз долой.

Когда же тётушка Сюнь, опираясь на посох, ступила на пустынный каменный двор, перед ней предстала лишь гулкая тишина и сам Сыту Лин, стоящий у беседки и неторопливо откусывающий карамель на палочке.

— Тётушка Сюнь, нога ещё не совсем здорова, зачем вы проплелись так далеко? — сухо проговорил он, но в тоне слышалось совсем не беспокойство.

Тётушка Сюнь окинула опустевший двор одним взглядом, затем, слегка склонив голову, ответила почти шёпотом: — По указанию господина я должна немедленно вернуть госпожу Мин И.

Сыту Лин улыбнулся: его губы чуть дернулись в лёгкой насмешке. — Какая неудача… — заговорил он мягко. — Мин И отправилась не к родственникам — ведь между ней и фамилией Сыту нет ни капли родства, — а навестить старых приятелей в другой провинции. Её здесь нет уже несколько дней; наверное, она как раз в пути.

Тётушка Сюнь ощутила, как кровь приливает к щекам, но взяла себя в руки и холодно парировала: — Мой господин полагает, что в семейные дела посторонних супругов встревать не стоит.

В ту самую секунду каменный двор, казалось, заполнился электрическим шёпотом невысказанных тайн — и одиночным звоном карамели, раскалываемой на зубах Сыту Лина.

— Супруги? — приподнял бровь Сыту Лин. — Тётушка Сюнь, не путайте: моя старшая сестра всего лишь наложница, и то силой приведённая, без всяких обрядов. Разве это можно назвать браком? Услышь это господин, точно рассердится.»

Тётушка Сюнь чуть прихрамывая опустила взгляд и тихо ответила: — В нашем доме она единственная, кому доверено ведение хозяйственных дел и управлять казной заднего двора. Считаем её равной супруге.

Сыту Лин вздохнул, в голосе слышалась горькая насмешка: — А ты сама веришь в собственные слова? В тот день господин так беспощадно выгнал сестру и велел больше не возвращаться. И всё же сегодня велел вам прийти. Не кажется ли вам, что это вовсе не о том, чтобы вернуть хозяйку дома?

Тётушка Сюнь замолчала, в душе коря себя, какой же это долг, и какое зло натворил её господин.

Совсем недавно звериная повозка господина трижды проехала мимо этого двора — якобы за тем, чтобы отведать знаменитых луковых лепёшек на соседней улице.

Но разве кто не знает, что Мин И без ума от этих тонких румяных лепёшек, а господин, питаясь иначе, никогда не станет есть такую тяжёлую, жирную снедь? Значит, к поездке его влекло одно лишь — желание увидеть сестру.

Сколотые раны на его