Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

Как раз день пожара в его усадьбе.

Цзи Боцзай всё понял. Поднялся и, слегка кивнув, сказал:

— Тогда я схожу через дорогу. А вы, господин, берегите себя, лечитесь.

Бо Юанькуй едва слышно хмыкнул и, прикрыв глаза, замолчал. Его слуга проводил Цзи Боцзая до ворот, вежливо склонив голову.

Цзи Боцзай, не торопясь, перешёл во двор Сань Эра.

Внутри кто-то как раз занимался. Над площадкой висел серый леопард — зверь ещё не успел обрести свою душу, всё ещё полностью подчинён хозяину, и потому выглядел устрашающе лишь с виду: полая угроза, не более.

Заметив Цзи Боцзая, зверь тут же метнулся вперёд — трёхфутовые клыки раскрылись, словно в стремлении разорвать глотку, хвост хлестнул, будто плетью, целясь прямо в шею.

Порыв был впечатляющим — да только вот сила не тянула. Цзи Боцзай едва поднял руку — и тут же из его тела вырвался чёрный дракон Сюаньлун, рыкнул в воздухе, одним молниеносным кругом вырвал у леопарда хвост, после чего так же стремительно исчез в теле хозяина.

Леопард и опомниться не успел, как лишился хвоста. Мгновение он стоял в ступоре, затем, охваченный страхом и болью, рванул обратно, растворяясь в теле своего повелителя.

— Не знал, что к нам пожаловал господин Цзи. Прошу простить дерзость, — вышел навстречу Сань Эр, заслонив собой ученика, что только что практиковался, и с почтением сложил руки в приветствии.

Цзи Боцзай с лёгкой улыбкой ответил тем же, на удивление искренне похвалив:

— Что и говорить, Чаоян — достойное место. Если даже рядовой слуга способен воплотить зверя из своей юань, то, пожалуй, ему уже можно тягаться с Цзи Цином.

Уголки губ Сань Эра едва заметно дёрнулись.

Кому не известно, что у Цзи Цина силы — кот наплакал? Год за годом он даже через предварительное испытание на турнире собрания Цинъюнь пройти не может. Да только покровители у него крепкие — каждый раз всё равно участвует. Сравнивать его с ван Юном, да ещё не зная, кто тот на самом деле… Сань Эр в самом деле не мог выдавить из себя даже тени улыбки.

В его сердце впервые промелькнуло сомнение: а действительно ли ван Юн в состоянии заменить Минь Сяня?

— Впрочем, я и не поэтому пришёл, — внезапно Цзи Боцзай опустил область миньюй, и воздух в саду будто замер. Он небрежно покрутил запястье, тон небрежен, но слова тяжёлые: — Просто пришёл, чтобы получить объяснение.

Сань Эр внутренне вздрогнул, взгляд метнулся по сторонам.

Охрана, стоявшая в саду, осталась за пределами области миньюй. За его спиной — лишь ван Юн. Ни он, ни тем более принц не смогут устоять против Цзи Боцзая, не говоря уже о том, чтобы бежать.

Он склонил голову:

— Боюсь, господин, между нами произошло недоразумение. Не знаю, что вы хотите услышать…

— Недоразумение? — Цзи Боцзай усмехнулся, но в этом смешке не было и тени веселья. — Те, кто передавал тебе карту, уже всё рассказали. Какое уж тут недоразумение?

Голос его был спокоен, даже мягок — но в этих словах чувствовалась стальная решимость. Он пришёл за правдой, и уйти без неё не собирался.

В душе Сань Эра мелькнуло изумление — неужели Мин И всё рассказала Цзи Боцзаю? Это же совсем ей не на руку. Но когда он вспомнил, как тот сумел вовремя уйти из горящего дома, в груди начало подниматься раздражение. Так вот как он спасся — она его и предупредила.

Она предала его.

Он сдержал эмоции, но голос его всё же стал жёстче:

— Господин, вы верите словам беглянки из Чаоян? Она уже однажды предала вас — что ей стоит спровоцировать распрю между нами?

— Я верю ей, — спокойно ответил Цзи Боцзай. В его голосе не было ни тени сомнения. — Сейчас я здесь лишь за тем, чтобы получить от вас объяснение. Если не получу… Не обессудьте. Я не дипломат, и церемонии мне без надобности.

Он чуть повёл запястьем — и над его плечом выскользнула тень дракона, длинная, чёрная, окутанная мраком. Она молниеносно сомкнулась кольцом вокруг всего внутреннего двора.

Стоило хвосту сжаться — и ни Сань Эру, ни его спутнику не уйти живыми.

Сань Эр ощутимо побледнел. Его взгляд дёрнулся в сторону, и он тихо выдохнул:

— Я скажу.

Дракон замер в воздухе, перестав кружить, но голова его медленно опустилась, нависнув над ними. Из широких ноздрей вырвался плотный пар — угрожающе и предостерегающе.

Сань Эр, ощутив, как мрачная мощь юань медленно сжимает кольцо вокруг двора, сжал губы и, понизив голос, заговорил:

— Та самая госпожа Мин, что рядом с вами… — Он медленно выдавливал слова, — на самом деле является законным наследником дома Мин из Чаоян, сыном по имени Мин Сянь. Сейчас она — Мин И. У неё разрушены все меридианы, она больше не может принести славу Чаоян, и потому… просила меня избавиться от вас. Так, чтобы на следующем собрании Цинъюнь Чаоян смог вновь занять место в Верхних трёх городах.

Логика безупречна, ответственность ловко перекинута на другого. А если сюда добавить разоблачение подлинной личности Мин И, то Сань Эр был уверен — сейчас Цзи Боцзай выкажет если не ярость, то хотя бы шок и потрясение.

Но человек перед ним стоял, словно вырезанный из жадеита, не шелохнувшись ни на волос. Ни бровью не повёл, ни ресницей не дрогнул — будто услышал самую обыденную новость.

Сань Эр нахмурился, решив, что собеседник, быть может, не понял, и повторил с нажимом:

— Мин И — это Мин Сянь. Она пришла к вам с одной целью — убить вас!

Цзи Боцзай невозмутимо ковырнул мизинцем ухо, и лениво отозвался:

— Я не оглох. Не стоит так кричать, господин.

— Ты… — Сань Эр замер, не понимая, как такое может быть. Разве такая новость не должна была его потрясти?

Но Цзи Боцзай, как ни в чём не бывало, прищурился, и, словно в шутку, заметил:

— Знаешь, господин, меня куда больше интересует не то, почему Мин Сянь превратился в женщину и оказался в Му Сине, а почему именно ты предал её.

Он усмехнулся — мягко, но с явным подтекстом.

— Мин Сянь семь лет подряд приносил Чаояну победу за победой. Даже теперь, с разрушенными меридианами, она всё ещё рвёт жилы, чтобы устранить меня и расчистить дорогу вашему городу. А ты — один из столпов Чаояна — почему ты её предал?

Сань Эр опустил глаза, уставившись в пол, на мгновение потеряв дар речи.

— Когда смерть заглядывает в лицо, — пробормотал он, — уже не