Молия - Маргарита Серрон

— Ладно, все сделаю, можешь уже расслабиться и наслаждаться процессом. Все получилось, как и планировали. Слушай, а кто в машине с ним был? Ты его знаешь?

— Да такой же зверь, только мне на него насрать. Он меня не трогал, чего мне с ним связываться? И что им всем здесь нужно? Не сидится дома.

— Не, ну я просто на всякий случай, может того грохнуть нужно было, а то ведь свидетель как никак.

— Да кто твою морду знает, ты на улице, когда последний раз был, если не считать нападения? А за дружка не переживай, он не местный. Так, проездом здесь, надолго не задержится. Таким, как он климат местный не нравится, да и публика рожей не вышла.

— Ну, смотри, тебе виднее. Я десять лет уже с людьми живыми не общаюсь, да и с тобой связался по одной причине. Я для тебя вроде как иллюзия, голос, ха-ха, черт, мне вот с голосами уютно и тепло. Это мой профиль. А ты как? Привык уже?

— Ну и придурок ты, шизик полный. Ты думаешь я такой же повернутый, как и ты, на всю голову? Да я просто слепой, был бы зрячий, хрен бы с тобой сейчас сидел. Сам бы все сделал. Тоже гений нашелся.

— Я не шизик, я — социофоб. Ну, а за гения, спасибо, лесть я люблю.

— Ага, называй себя как хочешь, а мне зрение не нужно, чтобы диагноз твой видеть. Ладно, иди гостя нашего со стены сними, и к полу прикуй. И перчатки одень, помнишь, что я тебе говорил про яд?

— Да помню, не дурак. Фотки посмертные, — моя собственность, как договаривались. И не смей мои авторские права оспаривать.

— В зад засунь свои фотки и проверни там. Три дня, я думаю, он еще протянет, а я буду наслаждаться каждой минутой. Как гость сдохнет, мы с тобой, гений, разбежимся. Ты мне на хрен сдался, и голос у тебя противный.

— Ну вот, так всегда, мастера все готовы обидеть. Да я не в накладе, все, как договаривались. Из твоей жизни просто исчезнет голос. А из моей — твоя противная харя.

— Иди, уже, не могу тебя больше слушать.

— Что, подробности не понравились, так сам меня просил все описывать в деталях, можешь блеванешь теперь, я тазик принесу. Я рад, что мой голос вызывает тошнотворные ассоциации. Я впечатлен. У тебя живое воображение, а может это я такой хороший рассказчик? то ли еще будет. Ближайшие три дня у тебя, друг мой, вся еда будет у тебя через рот назад выходить. Я уж постараюсь петь как соловей, ни одной детали не упущу. Люблю я наблюдать за людьми. Страсть как люблю подглядывать. А ты интересный экземпляр. Блин, кишки нужно собрать, где мои перчатки?

Не выдержав, Крей склонился над тазиком и вырвал. А кто говорил, что месть сладка?

Лэр Кариан ввалился в дом, чуть не снеся входную дверь с петель. На нем не было лица. Он схватил себя за длинные блестящие волосы золотистого цвета и стал дергать за них, пытаясь вырвать с корнем. Его красивое благородное лицо было перекошено. Он упал на колени перед обалдевшими жрецами и даже умудрился со всего маха удариться лбом об пол. Лэр Арим и лэр Торр уже давно спокойно сидели перед камином и грели промокшие ноги. Они испарили всю растаявшую воду и поэтому в комнате было ужасно душно и влажно, точно в тропическом лесу. Собирать тряпкой воду высокородные жрецы отказались, решив теперь объединиться вместе в коалицию, чтобы отомстить за унижение Кариану. Влага в виде конденсата собралась на всех поверхностях комнаты, которая теперь напоминала хамам, с той только разницей, что сидели жрецы не на теплых мраморных плитах, а в мокрых неуютных креслах. Но при виде растерянного Кариана, они забыли все свои обиды и планы мести. Подскочив, они сразу почувствовали неладное. В один голос они закричали, поднимая жреца за грудки с пола.

— Где Киан?

— Я не знаю. Его похитили.

— Что?! — Комната в одну секунду превратилась в ледяную пещеру. Стены и фундамент дома промерзли до основания, но никто из жрецов не почувствовал холод. Их состояние можно было сравнить с разорвавшейся бомбой. Первым взял себя в руки, как ни странно, Арим. Он всегда отличался железной выдержкой и умел быстро находить решения в самых сложных ситуациях. Он мог столетиями не показывать, что у него внутри. Но Киан был его лучшим учеником, его надеждой, поэтому он был строг к нему, желая видеть в совете идеального жреца. Но сейчас даже он начал сомневаться в правильности своего решения. Нельзя было так рисковать и отправлять в ссылку в собственном теле лучшего своего воспитанника. А все его гордыня. Решил подчинить себе Киана, прекрасно зная, что тот не сломается, никогда. Слишком хорошо в нем проявлялись гены его покойного отца, который при жизни был настоящим упрямцем и редко, когда менял свое решение. Он был четвертым высшем жрецом и всегда хотел единовластно править планетой. У Киана много было черт от покойного биологического отца.

Арим схватил Кариана за плечи и точно тот ничего не весил кинул его в стену. Это было самое безопасное из всего, что он мог сейчас сотворить с ним. Стена треснула.

— Кариан, тебе доверили жреца без силы, он же как ребенок уязвимый! Ты должен был охранять его, глаз не спускать! Где ты был, когда похищали жреца?

— Я был рядом, меня вырубили электрическим зарядом, я не успел ничего предпринять. Нас остановил полицейский патруль. Киан вышел из машины, а я на секунду отвлекся. Когда я повернул голову, Киан уже лежал на асфальте без чувств, я лишь успел открыть дверь машины и все, меня вырубили. Когда очнулся — никого рядом не было, а я просто сидел в машине. Братья. Простите мою беспечность! — мужчина стоял на коленях на полу, скрестив руки на груди.

Торр закричал так громко, что лопнули электрические лампочки.

— Кариан вставай, мы найдем Киана и спасем его. Ты не виноват. Мы втроем лишили его силы, мы все отвечаем за это глупое решение. Пора признать лэры, что мы ошибались с самого начала. С этого дня мы внесем новый закон, по которому жрец сам будет решать, когда ему жениться и кого брать в жены. Совет сможет лишь рекомендовать свои кандидатуры, но не решать его судьбу.

Три жреца, три великих лэра протянули вперед свои правые руки и объединили