Молия - Маргарита Серрон

время следствия полностью заблокировали его силу, заставив Киана смириться со своим положением и усмирить на время свою гордыню и боевой пыл. Три высших существа на планете могли не только перемещаться в межгалактическом пространстве. Они могли, если бы захотели манипулировать всеми остальными жрецами, лишая их силы, но зачем им этим заниматься? Такая безграничная власть могла свести с ума любого, даже самого мудрого правителя. Поэтому все трое носили на своем теле ограничители, не дающие в полной мере воспользоваться своими силами. И каждый из троицы контролировал двух других. Существовала клятва трех, которая обязывала тут же убить жреца, если тот посмел снять ограничитель. Без суда и следствия. Строгие ошейники нужны всем, даже полубогам.

Лэр Арим отличался особым терпением и выдержкой, а также величием, которое уходило в небо, Он ненавидел, когда его решения оспаривались, так же, как и не терпел, когда нарушались законы. Поэтому он был так строг к Киану, подталкивая своего упрямого ученика к нужному решению. Он любил свою планету больше собственной жизни и никогда не помышлял о том, чтобы лично нарушить порядок, который так тщательно охранял. Поступок молодого жреца казался ему кощунством над святынями, и консервативная половина Совета считала так же, как и он. Но он понимал, что по статусу, который определялся возрастом и силой, которая росла с прожитыми годами, он был в равном положении с двумя другими сомневающимися жрецами, которые прибыли с ним на Землю и которые так же, как и он стояли на вершине иерархии, так как все они уже перешли тысячелетний рубеж. И сейчас ему не выгодно было с ними ссорится, так как он находился в меньшинстве и при следующем голосовании расклад мог поменяться. Но ссориться хотелось, он ждал повода много столетий. Его никто не спрашивал, когда заставили принять клятву Трех, так же, когда надели ограничитель силы. Может он и сам бы пришел к этому единственно правильному решению, но Кариан и Торр сами все придумали за его спиной, а его поставили перед фактом, силой заставив сделать то, что считали нужным. Этого он им простить не мог, даже многие столетия спустя.

Лэр Арим натянул на себя маску холодной учтивости и подошел к лэру Торру до неприличия близко, вторгшись в его личное пространство. Такую бестактность он мог позволить себе только в чужом мире, по-мальчишески прямо и бесхитростно провоцируя другого жреца. У лэра Торра вытянулось от удивления лицо.

— Арим, мне кажется, или ты хочешь подраться? Ты же прекрасно знаешь, что мы равны, к чему тогда крушить все вокруг? Наша сила разрушит дом, придется новый искать, — Торр даже не успел договорить, как почувствовал, что огромный кулак обрушился на его лицо. Затем последовала вспышка боли и сломанный нос жреца дал о себе знать сильным кровотечением.

— О боги, как же я мечтал это сделать многие века, мне стало легче, брат мой, Торр. Я еще постою и посмотрю на твою кровь, как же ты жалок сейчас. Ты всегда любил говорить о возвышенном, об ограничении нашей силы, о том, что наши эмоции — это наши враги. И я всегда слушал тебя, этому учил своих учеников. Вот теперь посмотри на Киана, а он был лучший, к чему привели эти твои догмы? Почему он взбунтовался и ставит нам условия? Это ты виноват, что сейчас мы здесь. Ты — лицемер, Торр, и всегда им был.

— Может я и был неправ, заставляя идти против природы всех жрецов без исключения, но ты кажется забыл, Арим, что мы прежде всего воины, и мы должны уметь себя сдерживать и в мирное время, а это не просто, когда нет реального врага. Только с холодной головой можно принимать решения. А что касается, Киана, то ты может не в курсе, каким свирепым воином был его биологический отец? Мальчика нужно было учить контролю, иначе бы он всю планету разнес на части. Но ты не слышишь моих слов, брат. Ты позволил усомниться во мне? Я не разрешу тебе пятнать мою честь. Я всю жизнь делал то, что считал лучше для нашего народа. И ты сейчас лишь подтверждаешь мое правило, ты потерял контроль на пустом месте и мне придется даже тебе напомнить о том, кто ты. Я уже несколько веков чувствовал твою скрытую агрессию, это делает тебя слабым и уязвимым. И сейчас я тебе докажу это. Только разум должен управлять нашим телом и нашей силой. Ты показал свою слабость.

Глаза жреца Арима налились кровью, никто не имел права называть его слабым. Он кинулся на Торра, но не успел сделать и несколько шагов, как получил молниеносный удар ногой в грудь. Сломанные ребра воткнулись в кожу, точно стрелы. Дыхание сбилось.

— Хватит! — раздался громогласный крик Кариана и частокол из ледяных прутьев плотно окружил тела взбесившихся жрецов. Они не могли пошевелить ни рукой, ни ногой. Не смотря на свою древность, высшие жрецы не умели работать с энергией воздуха посредством глаз. Им нужны были руки. Такими способностями обладал только Киан. Его можно было назвать ювелирный хирургом среди грубых костоправов.

В комнату вошел Киан. Он спокойно сел на диван и стал наблюдать за разборками среди жрецов. Изо дня в день ничего не менялось. Стычки происходили каждый день. Такого он бы не увидел в своем мире никогда. Мягко говоря, забавное зрелище. Оказывается, не только на него влияла атмосфера Земли. Всегда холодные и рассудительные жрецы, кажется, слетели с катушек. Они припоминали друг другу обиды, которым было уже по несколько сот лет. А он еще за себя переживал.

— Добро пожаловать в ад, братья, — Киан недобро улыбнулся лишь одними уголками губ. Сейчас ему казалось, что он находится в серпентарии, только вот если раньше он чувствовал себя опасной гремучей змеей, то сейчас, когда у него забрали его силу, он был похож на безобидного ужа, который мог только ползать и шипеть беззубым ртом. В крайнем случае он способен был задушить противника голыми руками, но не в этом доме, где и без него хватало агрессивно настроенных мужчин.

— Пойдем, Киан, я хочу есть. А ты лучше меня разбираешься в здешней кухне. Сегодня я с тобой пойду в ночной клуб. Братьям есть, о чем подумать и о чем поговорить. Часа через три лед растает и им предстоит долгая уборка дома, вода затопит всю мебель и все ковры. И не вздумайте больше друг друга бить. Я умею быть убедительным, так же, как и вы.

Если бы Кариан