Молия - Маргарита Серрон

ни с кем из мужчин. Еще бы пару месяцев назад, она бы уже всех обзвонила, ища повод для примирения, но не сейчас. Она простила друзей в душе, но больше не хотела ни видеть их, не слышать. Слишком трудно строить отношения на развалинах. Должно пройти время, чтобы молодая зелень выросла, закрыв все острые углы рухнувшей конструкции. Может все не так уж и плохо? Она прекрасно себя чувствует, у нее есть силы идти дальше, а в ее сердце не зияющая рана как раньше, а лишь ноющая пустота, с которой она будет бороться каждый день своей жизни, не давая тьме поглотить себя целиком.

Девушка посмотрела на потрескавшийся потолок в комнате, на затертые обои и вспомнила красивый интерьер усадьбы, где все было пропитано воспоминаниями о Киане. В любом случае она не может сейчас там находиться. Слишком больно, слишком рано для спокойного созерцания дома, который еще хранит его запах и ее воспоминания.

Новогодняя неделя пролетела точно стрела, выпущенная из арбалета, быстро и без отклонений от курса. Дни слились в одну серую массу, и даже смена дня и ночи проходила незаметно. В первый же день своего нерадостного возвращения домой, Моля вошла в свою электронную почту и нашла письмо с новым заказом, которое уже неделю ее дожидалось. Одной фармацевтической компании срочно требовался перевод с латыни нескольких глав какого-то древнего медицинского трактата. Моля пошла ва-банк и подняла цену за свои услуги в два раза. У нее был пустой холодильник, не говоря уже обо всем остальном, в чем она нуждалась. Заказчик пытался торговаться, но все было тщетно. Моля умела работать быстро и качественно, благодаря своему багажу знаний и трудолюбию. Она умела делать не механический перевод, а настоящий художественный, со знанием темы, о которой шла речь. Не каждый переводчик умел и хотел погружаться в тему. Не сразу, но заказчик сдался, зная прекрасно, что лучшего специалиста ему не найти. Моля стала работать, не замечая, как проходят дни. Ей самой был интересен древний трактат о редких травах и их лечебных свойствах. Она сидела над компьютером сутками, почти не выходя из комнаты. Идею с лечебной практикой пришлось на время забыть. Ей нужны были деньги, чтобы арендовать офис, дать рекламу, а еще всем посетителям нужна была магическая бутафория, чтобы поверить в ее способности как ведьмы. Люди хотели не только практического результата, но и красивого антуража, за который готовы были платить деньги, такова была человеческая психология, где царила сила стереотипного мышления. С Алькой опасных пересечений не было, так как она уехала с очередным дружком отдыхать в Египет на зимние каникулы. Никто не звонил и не разыскивал Молю. Даже хлопотный и чувствительный Филя пропал с горизонта событий. Это было конечно хорошо во всех отношениях. Она существовала тихо и спокойно, точно в могиле, где никто и ничто уже не тревожит, а суета становится пустым звуком, рассыпающимся в закрытом пространстве небытия. Когда, через неделю ее затворничества, раздался звонок в дверь, Моля подпрыгнула от неожиданности. Она почувствовала впрыск в кровь адреналина. Значит она все-таки еще жива, это слабо радовало. Кажется, она разучилась радоваться. На пороге стоял Матвей. Не ее преданные друзья, которых она знала много лет, а мужчина, с которым ее жизнь странным образом переплелась совсем недавно. Матвей отодвинул Молю и прошел в комнату. Он чувствовал себя абсолютно уверенно, как будто пришел не в гости, а к себе домой.

— Моля привет, плохо выглядишь, собирайся, едем в парк гулять. Тебе нужно дышать свежим воздухом. Да и вот, это продукты. Не кривись, это не тебе, а моему крестнику. О себе можешь не думать, а ребенка кормить нужно нормально. Господи, у тебя дышать нечем, ты хоть бы проветривала квартиру иногда. Слушай подруга, а ты давно убиралась? Пыль стоит столбом, ты решила бойкот объявить чистоте? — Привыкший к идеальной чистоте, Матвей, задумчиво посмотрел по сторонам, такого бардака он давно не видел.

— Не нравится, не смотри, я не приглашала тебя в гости, свои педантские замашки оставь для усадьбы. Мне и так хорошо, — девушка и сама понимала, что не права, но ушла в глубокую оборону. Весь окружающий мир был для нее теперь враждебной территорией, местом, где происходили военные действия.

— Могла бы хоть деньги взять, это же твои сбережения, ты их честно заработала.

— Ошибаешься, Матвей, я сбежала с собственной помолвки, провалила такое важное мероприятие. Я не заработала ни рубля, — Моля посмотрела на пакет с продуктами. Рот наполнился слюной, как же хотелось есть. Но она держала оборону до последнего. Ссохшийся желудок первый предал хозяйку, громко известив о своем печальном состоянии.

— Извини за прямоту, куколка, ты путаешь гордость с непроходимой глупостью. Когда я попал в тюрьму, я тоже сначала думал, что выживу, если буду держаться своих принципов. Только, чтобы выжить пришлось делать такие вещи, что тебе лучше никогда не знать.

— Ты сидел? Никогда бы не подумала, ты такой весь гламурный, — Моля округлила глаза. Матвей выглядел, как настоящий эстет и любитель роскоши, от него так и веяло благополучием и удачей. Ничто не говорило о его темном прошлом.

— Да, я хотел стать военным, но не сложилось. Шесть лет на зоне оттрубил. Много чего видел, прошел лучшую школу, какая бывает и поэтому, Молечка, я хорошо понимаю жизнь, чувствую ее, родимую, каждой своей прожженной клеточкой. Я и с Кианом сошелся, потому что меня не просто испугать, стрелянный я воробей, выживу даже если землю есть придется. Он почувствовал это и доверился мне, хотя и не переставал каждый день угрожать мне, но это не значит, что он меня не уважал. Я-то знаю, что это он для порядка больше делал, привык он, что его все должны бояться. Вот и ставил меня на место периодически, чтобы я чувствовал его силу. В его мире только сила и закон имеет значение, как на зоне. Мне это очень понятно и близко. За это я его и уважаю, он сохраняет порядок на своей планете, ему нельзя быть слабым. Он воюет за справедливость только своими методами, — Матвей вздохнул, — Я тоже, когда был молодым, то представлял себя таким же, принципиальным, несгибаемым, а вот видишь в кого превратился? За деньги богатым ублюдкам задницы много лет подтирал, и улыбался по приказу.

— Не противно было?

— Противно, но мне нужны были деньги, только они дают свободу и защиту от всех гавнюков в этом мире.

— Ты получил свои деньги, что ты делаешь сейчас в моей квартире? Я тебе