Молия - Маргарита Серрон

Глава 26

Новый год подкрался к воротам усадьбы тяжелой поступью человека, обремененного нерешенными зависшими в воздухе делами. И если вокруг всепоглощающей любви Моли к Киану еще тлели искорки надежды, то Матвей определенно знал, что надеяться ей не на что. Жрец был не тот человек, который бы позволил так легкомысленно играть с чувствами любимой женщины, да и со своими тоже. Если он не хотел вновь появляться в жизни Моли, значит никакая сила не заставит его принять обратное решение, пока он сам не созреет. И от этого осознания становилось грустно, но хуже всего было врать и выкручиваться каждый день. Матвей начал пить с утра, и к вчера он уже был достаточно пьян, для того, чтобы снять с себя полномочия по организации праздника, которым в доме и не пахло. Все валилось из рук и у Моли. Гусь в духовке пригорел и был мало съедобен, молоко для приготовления пудинга сбежало, запачкав плиту, а чудо-салат, который должен был стать хитом новогоднего вечера, Моля почему-то посолила несколько раз, превратив красивое праздничное блюдо в несъедобную отраву. Девушка ходила расстроенная и потухшая. Она и не надеялась на быструю победу, но почему-то четко чувствовала полную безнадегу, которой пропитался Матвей, после возвращения из клуба. Это сквозило в его взгляде, когда он смотрел на нее. Как будто он перестал верить в ее планы и даже сочувствовал ей. Под самый Новый год в одиннадцать часов вечера приехали Макс и Филя. Наигранное веселье профессора было насквозь фальшивым, а сосредоточенность Макса так и вовсе напрягала, мешая с оптимизмом смотреть в будущее. Почему-то никому не было весело. Моля еле дождалась боя курантов, впервые в жизни ей было некомфортно в компании друзей, которые ей только желали добра. Странно, но мужчины почти не обращали на нее внимание. Как будто и им было с ней не очень приятно находиться в одной комнате. Они говорили о машинах, о политике, о каких-то странных механизмах, в общем обо всем, в чем Моля была полным профаном. Она не могла и слово вставить, чтобы как-то поддержать разговор. Она почувствовала себя лишней, совершенно одинокой в компании близких людей. Она абсолютно не понимала перемен, происходящие вокруг нее. Филя целый час возился со своим телефоном и с кем-то переписывался. Такое поведение шло вразрез с воспитанием профессора. Моля терпеливо молчала, она не делала замечание ни пьяному в стельку Матвею, ни Филе, который мыслями был совсем в другом месте. Наконец она не выдержала, ее начала напрягать и компания, и собственная головная боль.

— Ребята, вы меня извините, я пойду спать. Голова разболелась что-то.

— Да иди, конечно, я тоже сейчас поеду, у меня еще встречи. Ты как Макс? Мне такси вызвать или добросишь?

— Да, я тоже поеду, мне завтра рано вставать. Я уезжаю завтра в командировку, устроился к одному бизнесмену телохранителем, так что не знаю, когда вернусь. Вот такие делишки. Я теперь при нем как привязанный буду. Не теряйте меня.

— Поздравляю. Удачи, — Моля выдавила из себя поздравление, даже не посмотрев на Макса. Выглядело это некрасиво. Ей самой было противно, что она так говорит, как будто и не рада вовсе за друга. Со всех ног она бросилась в свою комнату, чтобы закрыться и никого не видеть. Она не знала, что на нее нашло, но в душе у нее росла обида, глупая и детская обида. Еще несколько дней назад все обещали ей помочь с поиском ссыльного, а сейчас после первой же неудачи все дружно отвернулись от ее проблем. Как будто их и не было на самом деле. Никто даже не спросил, как проходит ее беременность. Ее просто игнорировали. Это было так ясно, что, она готова была просто исчезнуть из комнаты, лишь бы не наталкиваться на полное безразличие своих друзей. Никто даже вслух не захотел обсуждать их поход в ночной клуб, бросив ей пару общих фраз. Моля заперлась в своей комнате, понимая, что осталась совсем одна наедине со своим горем. У Фили кажется очередной роман завязался, Макс нашел наконец стабильную работу, ну а Матвей наслаждался по полной программе своей свободой и деньгами, с которыми ему не придется уже работать, если ума хватит грамотно распорядиться капиталом. Моля побила себя по щекам, нет, так нельзя себя вести. Ее друзья сделали все, что могли. Они не могут бегать по городу в поисках неизвестных никому пришельцев из другого мира. У всех есть своя жизнь и пора полагаться только на себя. Она решительно встала и направилась в гостиную, чтобы извиниться перед Максом. Из-за собственного эгоизма она обидела друга.

— Ну что, прикольно встретили Новый год? Филя, а ты тоже хорош, уткнулся в свой мобильник, — Макс в раздражении мерил большими шагами гостиную.

— Ну и не я затеял разговоры о преимуществах трехступенчатой сигнализации в доме, тьфу. Я хоть трезвый был и не мычал как некоторые.

— Ага, попрекай, ик, мне тут, сам бы, ик, взял бы, бля, да рассказал бы, как Киана в клубе встретили. Живого и невредимого, тоже мне нашелся, ик, бля, — Матвей старался сохранять равновесие, но его шатало как при качке на пароходе.

— А ну заткнись, пьянь, только рот без нас свой пьяный раскрой. Мы его не видели, понятно? Все на ус намотайте. И хрен с ним, пусть гуляет как ему вздумается. Мы и сами ребенка Моле поможем на ноги поднять. Вот возьму и женюсь на ней! — Макс ударил кулаком по журнальному столику. Тот задрожал, но устоял.

— А чего, это, ик, ты. У нас дом на двоих, общее хозяйство и делить ничего не нужно, я могу жениться на Моле. Я ей уже предлагал, ик, — Матвей наконец то нашел опору у стены и сосредоточился на разговоре.

— Ха, нашей Молечке нужен образованный человек, что вы ребенку можете дать, кроме как научить малыша боксерской перчаткой по груше бить и жизнь прожигать. Я сам возьму на себя заботу о ребенке.

— Зат-кни-тесь! Все заткнитесь! — в комнату вбежала возбужденная Моля, она слышала все, о чем громко говорили мужчины. На ней просто не было лица.

— Вы — предатели! Как, как такое могло произойти со мной? — девушка мотала головой как ненормальная из стороны в сторону, — Вы все еще позавчера знали, что Киан в городе, и ничего мне не сказали? Я могла поехать в клуб и его увидеть,