Герцоги Безумия - Саманта Ру

вздох, который она издает мне в рот, то, как она прижимается ближе, как ее пизда трется о мой член. Кажется, моя кровь до краев наполнена этим, словно ее заменили на что-то атомное и бешеное, и я пульсирую от потребности сделать что-нибудь. Мой внутренний океан спокойствия превратился в высохшее русло пруда, и мне уже плевать.

Никакая практика, дрочка и сиськотрах в мире не могут удержать меня под контролем сегодня. Особенно когда она прижимается ко мне, упираясь сиськами в мою грудь, и шепчет:

— Хочешь пойти наверх?

Я бросаю взгляд в угол, пока она сосет кожу под моим ухом, наблюдая за парнями из ЛДЗ.

— Я не смогу ждать так долго. — Просунув руку между нами, я грубо сдвигаю ее трусики в сторону и погружаю пальцы во влажный жар. Как только я чувствую, насколько она мокрая, скользкая и горячая, из моей груди вырывается хриплый рык. — И ты тоже.

Она ахает, приподнимаясь, чтобы дать мне место, но я также замечаю, как она оглядывается через плечо на комнату, полную новичков, братьев, ЛДЗ и шлюхорезок. Когда она поворачивается обратно, я вижу сомнение, содрогающее ее губы.

— Эй, просто... сделай глубокий вдох, — говорит она, улыбаясь своими вишнево-красными губами, — а потом мы пойдем наверх, и я о тебе позабочусь.

Я прижимаюсь лбом к ее лбу и смотрю ей в глаза.

— Ты моя девушка, так? — тихо спрашиваю я. Она кивает. — Тогда это часть сделки. Быть на виду. Быть... вместе.

Ее глаза опускаются к моему рту, и она почти не медлит.

— Ладно. — Она выдыхает, ее бедра двигаются против моих. — Как ты хочешь...

— Прыгай на мне, как на вечеринке у Баронов, — требую я, откидывая ее волосы назад, чтобы видеть ее лицо. — Я хочу чувствовать тебя.

Взгляд, который она мне бросает — из-под полуприкрытых век, но обжигающе горячий, — говорит мне, что она чувствует то же, что и я. Темная, неловкая возня — это не то, чего хочет любой из нас. Мы уже переросли это. Я понял это еще вчера, когда кончил в ее складки, пока она дрожала напротив моего языка.

Горячая, заряженная энергией часть меня не хочет ничего, кроме как отвести ее наверх, раздеть нас обоих и выяснить, что всё это вообще значит. Но взвинченная, пьяная часть меня смотрит на этого придурка Такера — на всех в этой ебаной комнате — и просто хочет, чтобы они увидели то же, что вижу я.

Что Лавиния Лючия хочет мой член.

Музыке и теням угла легко поглотить нас. Лавиния отстраняется, дыша так же жадно, как и я, и целует меня, одновременно тянясь к моей ширинке. Ее лицо заливается яркими розовыми пятнами, за которыми я следую своим ртом: к ее челюсти, вниз к шее. Я вздрагиваю, когда она, наконец, проникает в мои штаны, чтобы высвободить мой член, ее мягкая, прохладная кожа против моей твердой, обжигающей плоти. Я даже не должен был стать еще тверже, но ощущение ее ладони, обхватившей меня, делает это реальностью. Легкое щекотание у основания члена, прилив крови, делающий меня длиннее и тверже.

Мы оба смотрим вниз одновременно, наши лбы соприкасаются, когда мы наблюдаем, как прозрачная капля предэякулята выступает на кончике моего члена. Протянув руку, она растирает ее большим пальцем, а затем подносит к своим губам.

Она удерживает мой взгляд, пока пробует это на вкус.

Моя челюсть отвисает.

Ухмыляясь, она приподнимается и направляет меня под свои трусики, вздыхая, когда головка скользит по ее киске. Ей нравится, какой я длинный, что я покрываю ее всю, от кончика до основания, упираясь в щель между ягодицами, нажимая на ее клитор. В основном я пытаюсь держать себя в руках, когда чувствую ее смазку на себе, мои руки впиваются в ее бедра, чтобы удержать ее равновесие.

Интересно, кто возбудил ее сильнее.

Я или Ник?

— Тебе это нравится? — спрашиваю я, направляя ее бедра, заставляя ее пизду скользить по мне. Когда ее глаза закрываются с тихим стоном, я оглядываюсь через ее плечо, отмечая всех, кто смотрит. Новички, курившие бонг до этого, все трое, приклеили взгляды к ее заднице, все еще скрытой под юбкой. Этого я и ожидал. Хейли, шлюхорезка, находится на другом конце комнаты, но и она смотрит.

И один из парней ЛДЗ тоже.

Не Такер, который назвал меня девственником, а его дружок с зависшим на полпути ко рту пивом откровенно пялится на нас.

Приятно осознавать, что они все видят меня таким — заявляющим права на свою девушку.

Приятно, но недостаточно.

Я скольжу руками вверх по ее бедрам, под юбку, вокруг задницы, и мы начинаем двигаться. Ритм, в который мы попадаем, естественен, ее глаза так темны, когда она скачет на мне, мягкие голубые волосы падают вокруг наших лиц, словно вуаль. Было бы легко потеряться в этом, кончить прямо здесь и сейчас, и мне жарко — так чертовски жарко от выпивки, от инстинктов или отнее, но я сдерживаюсь, чтобы убрать ее волосы и бросить взгляд на смотрящие на нас глаза. Мужчина и его женщина.

Ее бедра вращаются напротив моих, пока мы обмениваемся неистовыми, непристойными поцелуями. Она знает, что нужно оставаться на коленях, давая мне место, и я массирую ее задницу, держа ее широко открытой для меня. Напрягая бедра, я провожу кончиком пальца по ее заднему проходу, чувствуя сморщенную складку. Она издает этот короткий сдавленный крик, который заставляет меня тяжело дышать, как собаку, в лихорадке от осознания, что ей нравится что-то настолько грязное.

— Не останавливайся. — Ее ногти впиваются в мои бицепсы, а бедра раскачиваются с новой целью. — Не останавливайся. — Она сводит нас вместе, пытаясь создать этот финальный виток трения. Она близка, ее рот открыт напротив моего, она жадно хватает мой воздух, и именно поэтому она, вероятно, не слышит, когда Мошонка кричит.

— Блядь, да, Перилини, давай!

Слышится шокированный смех, а затем хор приветствий, но когда я поднимаю глаза, первая пара глаз, с которыми я встречаюсь на другой стороне комнаты — глаза Ника.

Он смотрит на нас мгновение, а затем подчеркнуто отворачивается, желваки напряженно ходят на его челюсти.

А вот этот придурок из ЛДЗ продолжает смотреть. Прищурившись, Такер тычет локтем в бок своего друга и говорит ему что-то, что, я знаю, должно быть таким же язвительным, как изгиб его верхней губы.

Скрипнув зубами, я хватаю Лавинию за бедра и резко приподнимаю ее немного вверх, ровно настолько, чтобы схватить свой член и упереть его головку в ее вход.

Она