Скованная сумраком - Паркер Леннокс

— Ты пялишься, — на его лице появилась ямочка при улыбке.

— На тебе все еще слишком много одежды, — я нашла застежки на его кожаной форме.

Он низко рассмеялся и поймал мои руки.

— Придется быть побыстрее, — он поцеловал мою ладонь. — Потому что у меня на тебя сегодня планы.

— Планы? — я приподняла бровь, пытаясь игнорировать, как учащается пульс от его тона.

— Ммм, — он сн склонился надо мной, стараясь перенести большую часть своего веса на предплечья. — Помнишь мое обещание? Теперь я должен поклоняться тебе должным образом.

Тепло залило мое лицо.

— Эфир…

— Начнем отсюда, — пробормотал он, прижимая губы к моей шее. — И здесь. — Еще поцелуй на ключице. Его рот оставлял след, опускаясь ниже, а пальцы расстегивали пуговицы на рубашке. Вскоре она была распахнута, полностью открывая меня ему.

— Божественно, — выдохнул он, руки двинулись к застежке моих брюк. Вскоре и их не стало.

Оказавшись полностью обнаженной, лежа голой спиной на ткани, я наблюдала, как он впитывал этот вид. Осторожно подняв мою ногу, он поцеловал щиколотку, заставляя меня извиваться.

— Ты явно не спешишь, — прошептала я.

— Терпение, — сказал Эфир, слегка задевая зубами кожу на икре. — Как еще я могу доказать свою преданность? — он приподнял бровь, губы дрожали в предвкушении.

Я закатила глаза, и из меня вырвался смешок, но это не остановило мои руки, я снова тянулась к нему. Я хотела стереть эту ухмылку с его лица, желательно губами. Он лишь улыбнулся и продолжил свой медленный, но мучительный путь вверх по моим ногам.

Когда его губы наконец достигли моего бедра, я не смогла сдержать тихого стона. Его глаза нашли мои, темные, полные желания. Этот взгляд должен быть запрещен законом. То, что он со мной делает, определенно незаконно.

— Люди поклоняются у алтарей, верно?

Я кивнула, чувствуя головокружение.

— Твои бедра могут стать моим, — сказал он, и я ощущала его порочную улыбку, слова вибрацией отдались на внутренней стороне бедра. Мои ноги разошлись сами собой.

Его дразнящее прикосновение почти сводило с ума. Я пыталась выгнуться к его блуждающему рту, но он цыкнул и прижал меня рукой к матрасу, удерживая на месте. Прикусил нежную кожу, вызывая стон, затем перешел на другую ногу, оставляя за собой жаркий след.

Я вот-вот сойду с ума.

— Эфир… — выдохнула я срывающимся от отчаяния голосом.

— Да? — его дыхание скользнуло по коже, заставив вздрогнуть. — Скажи, чего ты хочешь.

Я едва могла ясно мыслить, каждый нерв трепетал от предвкушения. То, как он прижимал меня к себе, контролировал движения, несмотря на голод в глазах, сводило с ума. Это было иначе, чем в наш первый раз, когда нами управляли желание и отчаяние. Теперь он, казалось, намеренно растягивал удовольствие, доводя меня до состояния чистого возбуждения.

Я всю жизнь убегала от силы, от страсти, от всего, что могло меня поглотить. Но то, как он касался меня сейчас, заставляло хотеть сгореть дотла.

— Я… — слова застряли в горле, когда его губы снова коснулись нежной кожи внутренней стороны бедра.

— Ты что? — эта проклятая ямочка появилась на его лице, он улыбнулся мне в кожу. — Говори словами, Принцесса.

Это обращение, когда-то насмешливое, теперь имело совершенно другой оттенок — благоговения, может быть, или собственничества. Мои пальцы запутались в его волосах, а он продолжал свой мучительно медленный путь.

— Ты слишком наслаждаешься этим, — смогла сказать я, хотя обвинение превратилось в слабый стон.

Он низко засмеялся.

— Конечно, наслаждаюсь. — Зубы задели кожу. — Мне нравится видеть тебя такой раскрасневшейся и извивающейся подо мной.

Я хотела ответить что-то остроумное, но тут его рот поднялся выше, и все здравые мысли меня покинули. Его дыхание скользнуло по клитору, вызывая дрожь в теле.

— Это то место, где ты хочешь меня? — его губы коснулись моего центра. Он принял ответный стон как подтверждение, и язык наконец прижался ко мне.

Мое тело было напряжено до предела, и внезапное движение его языка заставило глаза закатиться. Еще одно касание, и я загорелась. Этого было почти слишком. Мои бедра начали смыкаться, но он снова с силой раздвинул их.

Эфир, казалось, запоминал каждое мое движение и реакцию, отмечая каждый вздох и дрожь, изучая, что заставляет меня кричать его имя. Он крепко держал меня, работая ртом, не позволяя отстраниться.

Его ритм не сбивался, каждое движение усиливало решимость с каждым звуком, вырывающимся с моих губ. Темные щупальца начали просачиваться из его пустотных ожогов, извиваясь в воздухе, словно дым. Они скользили по моей раскаленной коже, останавливаясь у соска, вызывая внезапную дрожь. Тени ощущались одновременно шелком и льдом, оставляя за собой следы сладостной пытки на плоти.

Теперь это было иначе, наша тьма сливалась. Больше не две отдельные силы, сталкивающиеся друг с другом, а нечто неизбежное. Как будто наши души тянулись друг к другу, узнавая свою половинку.

— Смотри на меня, — приказал он между движениями. Когда я встретила его взгляд, мне показалось, что на его губах появилась улыбка, и он сделал паузу. Плечи сдвинулись, его рука покинула мое бедро. Я с трудом выдохнула, когда он аккуратно ввел палец внутрь меня.

Моя спина выгнулась, голова снова упала на матрас.

— Не прячься от меня, Принцесса, — его дыхание дразнило самые чувствительные места. — Я хочу наблюдать за тобой.

Я позволила рукам скользить по простыням, приподнявшись на локтях, и как только наши взгляды снова встретились, его рот вернулся ровно туда, где я его хотела, язык возобновил прежний разрушительный танец.

Интенсивность его взгляда, смешанная с давлением пальцев, отправляла волны наслаждения по телу. Тени становились дерзче, обвивая конечности, проникая внутрь.

Все остальное исчезло, осталась только грань этого сладкого забвения, и я закручивалась к ней. Его рот работал, пальцы погружались глубже, а тени окружали меня, наполняя этим опьяняющим мраком, который я уже так хорошо знала. В глазах потемнело, я терялась в почти невыносимом удовольствии. Сочетание всего этого было изысканной пыткой, не похожей ни на что из того, что я испытывала прежде.

Давление нарастало до разрушительной силы, угрожая полностью сломать меня. Зрение поплыло, мир сузился до одного мгновения, до нас двоих.

— Кончи для меня, — пробормотал он.