Скованная сумраком - Паркер Леннокс

Наслаждение накатывало на меня волнами. Тени вокруг нас пульсировали в диком ритме, подстраиваясь под мою кульминацию, а Эфир проводил меня через оргазм, успокаивая движения, когда я спускалась с высоты.

Он поднялся, устроившись на коленях. Одним плавным движением он снял рубашку, давая мне возможность полюбоваться, как мышцы играют под кожей с отметинами пустоты, а рельефный пресс уходил вниз четкой V-образной линией. Шрамы оставляли дымоподобные узоры на груди и руках, черный туман струился от них, словно пар.

— Нравится то, что видишь? — на его лице снова заиграла ямочка, когда он заметил, что я смотрю.

— Ты и сам знаешь, какой ты красивый, — выдохнула я, протягивая к нему руки.

Он опустился на меня, тепло его кожи прикоснулось к моей, вызывая вздох.

— Красивый? — он поцеловал мою шею. — Обычно меня так не описывают.

— Тогда смертоносный? — предложила я, пальцы скользнули по его груди. — Таинственный, мрачный?

— Намного лучше.

— Все, что ты узнал в прошлой жизни, явно дает свои плоды, — поддразнила я, хотя голос дрожал. — Может, потеря памяти вовсе не такая трагедия.

Его смех был глубоким и бархатным, мышцы играли под кожей.

— Уверяю тебя, во всем, что касается тебя, я действую инстинктивно, — сказал он. Тепло его тела снова вызвало у меня тихий вздох. — Хотя мне действительно нравится смотреть, как ты кончаешь.

— Самодовольство тебе не идет, — смогла я сказать, хотя пальцы уже скользили по его очерченным мышцам груди.

— Не идет? — его золотые глаза искрились забавой. — А ты все равно не можешь удержаться от того, чтобы не трогать меня.

— Могу остановиться, — пригрозила я, но уже нашла пояс его кожаных штанов.

— Ты не осмелишься, — сказал он, впиваясь зубами в мою нижнюю губу.

Сердце бешено колотилось, когда я помогала ему снять оставшуюся преграду между нами. Когда его рот снова захватил мой, поцелуй был глубоким и голодным, полным обещаний. Чувство его тела рядом заставило ноги инстинктивно обвить его талию, притягивая ближе.

— На этот раз медленно и осторожно? — пробормотал он у моих губ, хотя я чувствовала, как он дрожит от сдерживания.

— Ты меня уже достаточно помучил, — выдавила я, скользнув рукой между нами и обхватив его член.

Он издал глубокий стон, толкаясь бедрами навстречу прикосновению.

— Смотри-ка, кто теперь нетерпеливый, — дразнила я, сжимая сильнее и проводя рукой по всей длине.

— Фиа, — выдохнул он у моей шеи. — Ты меня убьешь.

— Зато какая же это будет смерть, — прошептала я, вызывая из него еще один грудной смех, прежде чем вернула руку вниз. Когда он поднял голову, что-то в его глазах, казалось, треснуло.

Вдруг он сел, пальцами вцепившись в мою плоть, закинув мою ногу на свое плечо и притянув к себе. Хищный взгляд сменил прежний голод.

Хватка на бедре усилилась, другая рука оказалась у меня между ног, располагаясь у входа.

— Ты такая мокрая для меня, — выдохнул он хриплым голосом.

Из горла вырвался стон, когда он ввел головку члена внутрь ровно настолько, чтобы заставить желать большего. Я открыла рот в мольбе, но он лишь смотрел на меня, что-то звериное горело в его взгляде. Затем он со стоном отступил. Все в его фигуре было грубым и необузданным, балансирующим на грани опасного. Он продолжал эту тихую пытку, глаза темнели с каждым движением, пока не остановился.

— Я буду терзать тебя, — его слова были грубыми, рука крепко сжимала мою щиколотку, — пока ты не забудешь все, кроме моего имени.



И одним плавным движением он вонзился в меня, прижимая мое тело к простыням, и я вскрикнула. Его грудь завибрировала от низкого стона, рукой он сжал меня за талию, затем отступил всего на несколько секунд, прежде чем снова погрузился в меня полностью.

Снова.

И снова.

Его движения были неумолимы, каждый толчок глубже предыдущего. В таком положении я была полностью в его власти, нога закинута на плечо, и золотистые глаза начали терять контроль.

Каркас кровати протестовал под нами, изголовье с каждым толчком стучало о стену. Он сжал меня, удерживая так, а мое тело дрожало под ним. Если звезды умирают так, в огне, ярости и полном разрушении, тогда пусть я буду пылать вместе с ними, пока не останется ничего, кроме бесконечной тьмы.

Тени, исходящие от него, казалось, пульсировали нашей общей страстью, затемняя комнату так, что остались только мы, только этот идеальный момент единения.

— Эти звуки, которые ты издаешь, — прорычал он хрипло. — Хочу слышать больше.

Хватка на моей ноге усилилась, угол изменился, и звериный стон сорвался с моих губ. Он на секунду замер, и начал двигаться во мне еще быстрее.

— Вот и все, — выдохнул он, наблюдая за моей реакцией своими невероятно темными глазами. — Но ты все еще не кричишь.

Жидкое пламя растеклось по мне, когда он схватил мою свободную ногу и закинул ее на другое плечо. Его движения не ослабевали, руки давили на мои бедра, пока они почти не коснулись груди.

Давление нарастало до почти невыносимого, каждое движение приближало меня к идеальному пределу.

— Эфир… — выдохнула я, вцепившись пальцами в его руки.

— Я знаю, — простонал он, и последние остатки самоконтроля начали трещать. — Я чувствую, как ты близко.

Тени вокруг нас ринулись через меня, подстраиваясь под его ускоряющийся ритм, пока я не остановила их, направив обратно в его пустотные ожоги.

Вырвавшийся из него стон почти свел меня с ума.

Мы оба были монстрами, каждый по-своему, оба были тронуты тьмой и отмечены силами, которые ни один из нас не понимал до конца. Возможно, именно поэтому это ощущалось так правильно, так идеально предначертано. Как находка недостающего обломка разбитого клинка.

Вид его, склонившегося надо мной, полностью потерянного в наслаждении, подталкивал меня к пропасти. Обычно зачесанные назад волосы спадали на лицо, пот блестел на груди, когда он еще сильнее прижал мои ноги, наваливаясь всем весом, пока я не начала задыхаться.

Новый угол заставил меня видеть звезды, каждый толчок был глубже прежнего. Каждая клеточка горела там, где его кожа касалась моей. Мое тело отзывалось на него так, словно было создано для этого, будто часть меня все это время терпеливо ждала. Именно этого момента.

—