Скованная сумраком - Паркер Леннокс

Румянец вспыхнул.

— Я сделала все это не одна.

— Нет, — согласился он. — Но ты вернула нам утраченное. То, о существовании чего я и забыл.

— И что же это?

— Веру, — он улыбнулся и взял меня за руку, увлекая за собой через мертвое поле; наши сапоги хрустели по ломкой, высохшей траве.

— Работы еще слишком много, — призналась я.

— Войска Валкана, вот наша самая непосредственная угроза, — наконец сказал Эфир, понизив голос. — Мы ожидаем, что его брат скоро заявит свои права на титул.

— Я знаю, — я наблюдала, как ветер дышит над серой землей, поднимая в воздух пыль. — И нам нужно дать союзникам среди Сидхе время. Время посеять семена сомнений. Нарастить силы.

— Ты доверяешь Ларику, что он доведет дело до конца?

В этом вопросе не было осуждения, лишь тихая забота. Я обдумала ответ, прежде чем заговорить.

— Я верю, что он нам поможет, — медленно сказала я. — Даже если его мотивы не до конца чисты.

— Две войны, — тихо произнес Эфир. — Одна зреет на Юге, другая в ином царстве, за пределами нашего мира. Обе способны уничтожить все.

Тяжесть этих слов легла на меня. Несколько месяцев назад я бы сломалась под таким давлением, сбежала бы от любой ответственности. Но теперь, глядя через мертвое поле на крепость, которая когда-то была моей тюрьмой, я поняла, насколько все изменилось.

Я вспомнила все те моменты в землях Сидхе, когда боялась всего вокруг, но больше всего — самой себя. Того, что позволю себе хотеть, желать, надеяться. Раньше я никогда не позволяла себе этого. А теперь это пылало во мне так ярко, и уже невозможно было отрицать, что надежда поселилась во мне навсегда.

Мой взгляд поднялся к затмению над нами, где солнечные лучи тянулись из-за луны, пытавшейся скрыть их, словно отражая мои мысли.

Звук оружия, скользящего по коже ножен, вернул меня в реальность. Я обернулась и увидела, как Эфир обнажает меч, но взгляд его был устремлен куда-то вдаль.

— Знаешь, — сказал он, и в его голосе появилась странная интонация, — в Умбратии существует старая традиция. Мне говорили, что она то исчезала, то вновь возвращалась на протяжении истории.

Он повернулся ко мне, и его лицо стало еще серьезнее, чем прежде.

— Если и был момент, который заслуживал ее, то это именно он.

Я не успела понять его слова, как Эфир опустился передо мной на одно колено, положив меч поперек бедер.

— Что ты…

— Я никогда не понимал преданности высшим силам, — сказал он, перебивая меня. — Никогда не мог постичь, зачем люди молятся богам, которые хранят молчание, пока миры умирают, — его челюсть напряглась. — Я никогда не посвящал себя чему-то подобному. Никогда не чувствовал этого зова.

— Эфир…

— Тридцать лет я здесь, — продолжил он, — пытаюсь разобраться в этом мире. Понять, почему оказался именно тут. Было ли у меня вообще предназначение или все это форма наказания за те зверства, которые я совершил в прошлой жизни.

— А сейчас, — тихо сказал Эфир, — мне кажется, я понял, — он окинул взглядом поле и остановился на арканите, где эссенция клубилась прямо под кристаллической поверхностью. — Все эти десятилетия, проведенные здесь. Все бессонные ночи в поисках хоть какого-то смысла существования… Все это было нужно, чтобы я нашел тебя.

Ветер тронул его волосы, темные пряди упали на лицо, и золотые глаза снова встретились с моими. Сердце грохотало в груди от обнаженной, почти болезненной искренности в его взгляде.

— Я посвящаю себя тебе, — сказал он, и голос его был пугающе спокоен. — Мою жизнь, мои тени, мою верность, теперь я полностью твой. Не потому, что ты наследница этого царства, а потому, что ты единственное, во что я когда-либо хотел верить.

Я опустилась перед ним на колени, внезапно ощутив себя недостойной такой преданности. Этот человек, способный подчинять себе армии, разрывать саму реальность одной силой мысли, притянувший меня на свою орбиту даже тогда, когда мы оба этому сопротивлялись, предлагал себя мне так, словно я была чем-то священным.

Я протянула руку и убрала волосы с его лица.

— Мне не нужен слуга. Мне нужен ты.

Интенсивность его взгляда почти лишила меня дара речи. И я больше не смогла сдерживаться. Я рванулась вперед, обвивая его, скользя губами по его шее, по щеке, пока они не встретились с его губами.

— Фиа, — прошептал он у моего рта, прежде чем отстраниться и взять мое лицо в ладони. — Это ужасно невежливо — перебивать мужчину в момент, когда он клянется тебе своей жизнью.

— Я могу придумать и другие способы донести мысль, — прошептала я, подаваясь навстречу его хватке и легко прикусывая его нижнюю губу.

Он внимательно изучил меня, провел руками по моим волосам, а затем его губы коснулись моей шеи.

— Сейчас? — опасно тихо спросил он.

— Если только не считаешь, что твоя клятва может подождать…

Напряжение его тела, сжимающих рук, оборвало меня на полуслове, и уже через секунды я была в воздухе. Он нес меня через поле, все глубже, в чащу сломанного, искривленного леса.

Глава 58

 

Мы еще не дошли до кровати. Даже до порога его хижины, как его губы снова нашли мои.

— Я имел в виду каждое сказанное слово, — пробормотал он на моей коже. — Каждое.

Пальцами я провела по пустотным ожогам на его шее, чувствуя, как напрягаются его мышцы под прикосновением.

— Я знаю, что ты говорил серьезно.

Он прижал лоб к моему, наши дыхания смешались.

— Я никогда ничего не желал так, как желаю тебя.

— Тогда возьми меня, — прошептала я.

Он обнял меня за талию и повел через дверной проем. Когда моя спина коснулась деревянных досок, он остановился, смотря прямо мне в глаза.

— Так, как мне захочется? — спросил с опасным любопытством.

Вместо ответа я потянула его к себе на еще один поцелуй. Его тени обвились вокруг нас, а мы двигались вместе во тьме, пока мои ноги не наткнулись на что-то твердое.

Он аккуратно поднял меня на кровать, его нежность резко контрастировала со страстью в глазах. Слабый свет просачивался через окно, отражаясь