Скованная сумраком - Паркер Леннокс

Челюсть Уркина напряглась.

— И вы доверяете этим… союзникам? Этому… генералу? — в его голосе звучали десятилетия скепсиса. — Тем самым людям, которые наживались на краже нашей эссенции?

— Это люди, которые очнулись, — возразила я. — Которым рассказали правду о лжи Сидхе. И которые в нее поверили. Когда остальные узнают правду…

— Если узнают правду, — вмешался Терон, его аналитический ум уже просчитывал все возможные исходы. — Сколько из них пойдут против собственного Короля?

— Я не знаю, — честно ответила я. — Но они заслуживают знать, прежде чем сделать выбор. Мы сами стали бы теми чудовищами, которыми они нас считают, если бы без нужды убивали слепых, — командная нотка в голосе удивила даже меня.

Взгляд Уркина встретился с моим, и я не увидела в нем сопротивления.

— Мы хотим, чтобы правда разошлась и дала трещины в неумирающей верности Короне. Потому что чем больше людей будет на нашей стороне, тем лучше. Но не принимайте мою осторожность за слабость. Или за невежество, — продолжила я, делая несколько шагов в сторону генералов. — Те, кто решит сохранить верность Королю, разделят судьбу своего монарха. Я понимаю, что это не закончится красиво и идеально, без насилия. Я осознаю значение нашей цели. Мы собираемся свергнуть Корону, существующую веками.

В зале повисла тишина, все взгляды были прикованы ко мне. Медленно я повернулась к Эфиру, и он смотрел на меня с тем же выражением, что и на испытаниях: откинувшись назад, с черными, прищуренными глазами, сжатой челюстью и губами, изогнутыми в подобие улыбки. Гордость. Самого мрачного значения.

Тогда поднялся Уркин, и когда он вышел вперед, все обратили внимание на него. Знакомый скрип его кожаных сапог во внезапной тишине показался особенно громким.

— Я вернулся из Стравена этим утром, — сказал он, и в его хриплом голосе звучала острота, причину которой я не могла точно определить. — Совет был… заинтересован доказательствами, которые Эфир собрал касательно твоего происхождения.

Поднялся генерал Кэрис, и выражение его лица было непроницаемым.

— Силы Умбры считают эти доказательства неопровержимыми, — голос его звучал авторитетно, но, когда он посмотрел на меня, черты его лица смягчились. — Все генералы сходятся в одном: мы признаем притязания на трон законными.

— Ее знания о Сидхе были для нас бесценны, — добавил Тэлон из своего угла, постукивая пальцами по стопке архивов перед собой. — Риск, на который она пошла, внедряясь в их Стражу…

— На троне Умбратии всегда восседали Сумеречные, — перебила его генерал Талиора, покачав головой, словно напоминая о чем-то само собой разумеющемся. — Всегда.

— Как видите, у вас есть наша поддержка. — Челюсть Уркина едва заметно напряглась. — Однако…

— В чем проблема? — голос Эфира был резким, он поднялся со своего места.

Я заметила, как Талиора и Тэлон обменялись взглядом, от которого у меня скрутило живот. Что бы ни последовало дальше, это явно было не тем, на что мы надеялись.

— Совет, — вмешался Уркин, — настроен настороженно.

— Ну разумеется, — раздражение Вексы прорезало напряжение, и она вогнала кинжал в деревянный стол перед собой.

— Фиа не выросла здесь, — голос Кэриса был ровным, дипломатичным. — Она провела слишком мало времени среди нашего народа. Они сомневаются в ее способности править.

— Каждый правитель происходил из этой единственной кровной линии, — Ретлин шагнул вперед, и в его лице мелькнуло нечто похожее на гордость. — Это ее право.

— И вот тут возникает еще одна проблема, — взгляд Уркина встретился с моим. — Они признают, что доказательства весомы, однако считают, что этого недостаточно, чтобы окончательно закрепить притязание на трон.

Я должна была почувствовать то же возмущение, что вспыхнуло на лицах остальных, но не смогла. Правда заключалась в том, что даже для меня это все еще казалось нереальным. Сомнения Совета лишь отражали мои: как могла та, кто всю жизнь прожила чужачкой, внезапно заявить права на трон, о существовании которого она даже не подозревала?

— Должен быть способ их убедить, — голос Рейвен вырвал меня из мыслей. — Что-то, что мы упустили в архивах, привязи, работающие с кровной магией, что угодно.

— Они заверили меня, что займутся этим вопросом, — ответил Кэрис.

— Именно она раскрыла правду о сифонах. Именно она наполнила арканит, — глаза Эффи пылали. — Им придется пересмотреть свое решение, когда они…

Уркин поднятой рукой заставил ее замолчать.

— Мы представим им все это. И найдем решение. Но до тех пор есть куда более серьезные проблемы, — его взгляд снова остановился на мне. — Угроза Сидхе и угроза Драксона, сходящиеся к нам одновременно, закручиваются в один вихрь. Даже несмотря на достижения Фии по ту сторону Разрыва.

— Совет, — продолжил Уркин, перенося вес тела и опираясь на стол, — оставил за мной решение о том, какой объем власти следует предоставить вам над силами Умбры.

Тревога свернулась в тугой узел в животе, по залу пробежали переглядывания. Даже клинок Вексы наконец перестал глухо вибрировать.

— Я считаю, — сказал он, тщательно взвешивая каждое слово, — что если вы согласитесь прекратить самовольные вылазки и начнете действительно эффективно взаимодействовать с остальными из нас, как генералами, так и призраками, — мы сможем работать вместе. Ваш голос будет равен нашему.

У меня перехватило дыхание, когда он выпрямился, и его уставшее лицо чуть смягчилось.

— Потому что, несмотря на сомнения Совета, мы считаем вас наследницей трона. И это лишь вопрос времени, когда вы взойдете на него, — он обвел жестом зал. — А до тех пор у нас впереди еще немало сражений. И я думаю, нам будет лучше, если мы пройдем через них вместе.

Облегчение накрыло меня волной, когда Уркин кивнул, а на его губах мелькнула тень улыбки.

— Нам нужно построить план, — сказал он, — но час поздний, и вам всем необходим отдых, — его взгляд в последний раз скользнул по залу. — Все свободны.

Когда остальные начали выходить, Уркин остановил меня поднятой рукой; за его спиной задержался Кэрис. Эфир остался у двери, его золотые глаза остро блестели в свете свечей.

— Есть еще кое-что, — голос Уркина стал тише. — Илстайр,