Скованная сумраком - Паркер Леннокс

большее. Ты всегда был беспокоен. Шрам на твоем лице, твоя способность предугадывать их ходы, ты всегда знал, что что-то не так, Ларик. И ты был прав. Все это время.

Он смотрел на меня, и в его выражении лица что-то надломилось, прежде чем тщательно выстроенная маска снова встала на место.

— Я знаю, ты, вероятно, ненавидишь меня сейчас. Но не позволяй этому помешать себе поступить правильно.

Его челюсть дернулась, мышца под кожей нервно сократилась.

— Ты правда смог бы вернуться обратно, зная то, что знаешь теперь? — слова прозвучали почти мольбой. — Ты смог бы продолжать помогать Сидхе осушать мир, который ничем не заслужил такого грабежа?

— У меня нет доказательств этого, — рык в его голосе не совпадал с тем, что было в глазах.

— Ларик, — начала я, чувствуя, как глаза застилает влага, — ты верил мне всего мгновение назад. Что изменилось?

— Откуда мне знать, что тобой не манипулировали? — его взгляд метнулся к Эфиру. — Что все это не какая-то изощренная ложь?

— У меня нет другого способа доказать тебе это, кроме моего слова. Ты даже не можешь проникнуть в мой разум. Думаешь, я позволила бы кому-то еще сделать это со мной? Я тоже не хотела в это верить поначалу. Я боролась с правдой всеми силами. Но потом я увидела это. Прожила это. Это реально, и дальше будет только хуже, — мой голос окреп. — Все части мозаики на месте, Ларик. Тебе нужно лишь захотеть их увидеть.

В голосе появился жар, слова полились сами собой:

— Это будет продолжаться. Эта жадность, это угнетение. Король никогда не остановится. Не остановится, пока мы не разорвем порочный круг.

Сомнение мелькнуло на его лице, и он отвернулся, проводя рукой по медным волосам.

— Я хочу, чтобы мы работали вместе. Потому что если мы этого не сделаем… — я тяжело сглотнула. — Если нет, то на горизонте настоящая война. Не эти атаки на арканит. Настоящая. Кровавая. Такая, что уничтожает континенты.

Он резко повернулся ко мне, склонив голову.

— Это угроза?

— Это не угроза. Это неизбежность, — теперь в моем голосе была сталь. — Умбратия начинает беспокоиться, люди доходят до отчаяния. Здесь слишком мало других исходов.

Изумрудные глаза Ларика переместились на Эфира, внимательно изучая его.

— Ты понимаешь, какую значимость имеет то, о чем ты меня просишь? — его слова повисли в воздухе. Это был не вопрос.

— Понимаю, — я выдержала его взгляд. — И я бы не просила, если бы видела хоть какой-то иной выход.

Он смотрел на меня бесконечно долго, черты его лица едва заметно менялись, словно внутри него шла война. Часть меня хотела протянуть руку, утешить его, избавить от боли, что он испытывал. Но эта мысль была эгоистичной и жестокой. Не тогда, когда для него это значило бы куда больше, чем для меня.

Наконец он кивнул.

— Если я на это соглашусь, все атаки со стороны вашего мира должны прекратиться. Немедленно, — выплюнул он, обращаясь к Эфиру.

— Мы не атаковали уже несколько месяцев. Не с той ночи, как нашли ее, — голос Эфира был смертельно спокойным.

Губа Ларика презрительно изогнулась.

— Ты хочешь союза, но продолжаешь лгать.

Я повернулась к Эфиру, но его лицо отражало мое замешательство.

— Последняя атака была особенно чудовищной, — голос Ларика стал ниже. — Не похожей на ваши привычные игры с тенями. Целое поселение стерто с лица земли: перерезанные горла, тела обескровлены, брошены гнить на земле. Мирные жители.

Осознание ударило меня наотмашь. Солдаты Драксона. Валкан не лгал. Они действительно были здесь.

Челюсть Эфира окаменела, наши взгляды встретились в немом понимании.

— Это были не мы, — его голос звучал глухо, как далекий гром.

— Валкан. Опальный Лорд. Он возглавил армию мятежников, которые решили покончить с этой войной самостоятельно, любыми средствами, — сказала я. — Он не отражает взглядов остальной Умбратии.

— И все же, это была жестокая резня, — рука Ларика сжалась на рукояти кинжала, взгляд не отрывался от Эфира. — Совершенная чудовищами из вашего королевства.

— С ними покончено, — Эфир сделал опасный шаг вперед. — Их предводитель мертв.

— Как удобно, — Ларик ответил тем же шагом.

Тени под кожей Эфира сгустились.

— Я убил его.

— И я должен просто поверить тебе на слово?

— Он сделал это, чтобы спасти меня, — слова вырвались прежде, чем я успела их остановить.

— Чтобы спасти тебя? — в голосе Ларика что-то изменилось, и его взгляд скользнул по мне, остановившись на моей шее. Он задержался на шрамах под свежими ожогами Нариссы — следах пыток Валкана, все еще выжженных на коже.

Что-то изменилось в его лице, прежде чем его затопила ярость. Он резко повернулся к Эфиру.

— Ты допустил, чтобы с ней это сделали? — слова вырвались рычанием, костяшки пальцев побелели на рукояти.

Обвинение ударило Эфира, я видела, как он физически отшатнулся, как золотые глаза опустились к полу.

— Ларик, — я снова встала между ними. — Это не его вина. И у нас почти не осталось времени. О людях Валкана можешь больше не беспокоиться. Мы с ними разберемся. И если ты согласишься работать с нами, больше атак не будет. Даю тебе слово.

Ларик тяжело выдохнул и повернулся, упираясь руками в край стола.

— Даже если бы я захотел тебе поверить, ты вряд ли можешь давать обещания за целый мир. За целую армию. У тебя нет такой власти.

И впервые я ощутила, как тяжесть происхождения опускается на плечи, словно доспехи.

— Есть, — сказала я.

По его лицу пробежала волна растерянности.

— Она стоит выше наших генералов, — голос Эфира прошел мимо меня и осел на Ларике.

— Мой отец, тот Кальфар, о котором я тебе говорила… — я сделала успокаивающий вдох. — Он был сыном правящей Королевы.

Ларик просто моргнул.

— Я его наследница, — эти слова одновременно казались чужими и абсолютно верными.

Эфир встал рядом со мной.

— Она унаследует трон Умбратии и станет главнокомандующей силами мира. Все мы подчиняемся ей. И только ей.

Ларик был ошеломлен и лишен дара речи, его взгляд скользил по мне с новым уважением, настолько демонстративным, что мне захотелось закатить глаза. Возможно,стоило начать именно с этого. Откровение явно что-то переменило в нем. В конце концов, он