Скованная сумраком - Паркер Леннокс

— Он может замораживать воду.

— Ты когда-нибудь видел, как он это делает?

Он замер, и я почти видела, как он роется в многолетних воспоминаниях. Наконец он покачал головой.

— Нет.

— Ты когда-нибудь задумывался о плодородии Острова? — я надавила. — О том, как вскоре после мятежа все начало меняться? В течение многих лет происходили все новые и новые чудеса.

Что-то изменилось в выражении его лица.

— Я почти уверена, что Король — сифон.

— Почему?

— То место, откуда я только что вернулась, куда меня забрали той ночью в Эмераале… его осушают, — слова посыпались быстрее. — Масштабные разрушения, страдающие семьи, гниющая земля, людям нечего есть.

— Людям? — его глаза опасно сузились.

— Да. Это никакие не Рейфы, Ларик. Они такие же, как мы, — я шагнула ближе, отчаянно желая, чтобы он понял. — Тени — всего лишь способ спрятаться и защититься. Все это время они думали, что разрушение арканита — выход, но это не так. Ничто не закончится, пока сифон не будет остановлен.

— Я же знал, что видел фигуру, — пробормотал он почти себе под нос. Он начал мерить шагами комнату, проводя рукой по медным волосам.

— Они не какие-то чудовища, просачивающиеся из другого мира. У них есть жизни, дома, земля. Дети.

Он резко остановился.

— Значит, ты считаешь, что Король вытягивает эссенцию из их мира и переносит ее в Сидхе?

— Это происходит не одномоментно. Все делается системно, по меньшей мере, уже десятилетие, — я внимательно следила за его лицом. — Он накапливает эссенцию в арканите и распределяет ее по Сидхе.

Рука Ларика скользнула вниз по лицу, искажая резкие черты от бессильного раздражения.

— Я не понимаю.

— Я знаю, этого слишком много…

— Почему они забрали тебя? — его голос стал твердым, изумрудные глаза сверкнули. — Какое ты вообще имеешь ко всему этому отношение? — по его лицу вспыхнул гнев. — Они отняли тебя у меня.

— Ты видел, что я сделала той ночью, — я выдержала его взгляд. — Ты замешкался, — тихо добавила я, отводя глаза.

Вдруг он оказался рядом, сжимая мои плечи, всматриваясь в лицо с новой, пугающей пристальностью.

— Я замешкался только потому, что мне показалось, будто я увидел что-то… кого-то в темноте. Фигуру рядом с тобой, — в его голос просочилось отчаяние. — Ты не представляешь, сколько раз я прокручивал этот момент в голове. Какое сожаление меня разъедает. Я должен был бежать к тебе, должен был пробиться сквозь все, чтобы добраться до тебя.

— Не сожалей, — я уставилась в пол. — Если бы ты попытался вмешаться, мы бы не знали того, что знаем сейчас. Мы все еще блуждали бы в неведении о том, что происходит на самом деле. О зверствах, которые творит наш Король.

Он замер, и я почувствовала, как он ищет ответы на моем лице.

— Они забрали меня… — я тяжело сглотнула. — Потому что я одна из них.

Ларик долго смотрел на меня, прежде чем поднять руку и заправить прядь моих белых волос за ухо.

— Мне все равно.

— Мы должны что-то сделать, Ларик. У нас почти не осталось времени, прежде чем весь мир погибнет.

— Они убивали нас сотнями, — почти прорычал Ларик, впиваясь в меня глазами.

— А что сделал бы ты, будь на их месте? — спросила я, почти умоляя его понять, осознать всю тяжесть происходящего.

Он застыл и с напряжением в глазах покачал головой.

— Слишком много информации сразу.

Я прислонилась к его столу и вздохнула.

— Я знаю, — прошептала я. — Но это правда.

— Откуда ты можешь быть уверена? — спросил он, подходя и вставая рядом, не отрывая от меня взгляда.

— Потому что я видела это. Я видела разрушения, — я пыталась удержать голос, но он предательски дрогнул. — Это мир, откуда был мой отец, Ларик. И совсем скоро он обратится в пыль. Целая половина меня, о существовании которой я даже не подозревала до сих пор.

Он взял меня за руку, его пальцы прошлись по клейму Разломорожденной, и по моей щеке скатилась слеза.

— А твоя мать? — спросил он.

— Из Рифтдремара. Оба моих родителя погибли из-за жадности… его жадности. Короля. Я больше ничего ему не отдам, — я повернулась к нему, и мои глаза горели.

Он молча изучал меня, взгляд скользил по мне в тишине, мысли метались в голове. Секунды утекали, затем минуты. И я вот-вот утонула бы в этом молчании, если бы он не сказал хоть что-то.

— Я не позволю этому случиться, — наконец произнес он сломлено, поднял руку и стер слезу с моей щеки.

— Правда? — спросила я, чувствуя, как сердце готово либо взорваться, либо разбиться, и я не знала, что из этого страшнее.

Он медленно кивнул.

— Мы можем работать вместе. Можем найти способ это остановить, — он развернулся и снова начал мерить комнату шагами, но теперь в движениях появилась новая энергия. — Это будет сложно…

— Я уже уничтожила кровные клятвы в Луминарии.

Эти слова остановили его на полушаге.

— Все? — его бровь изогнулась.

— Все.

Уголок его губ дернулся в той самой ухмылке, которую я слишком хорошо знала. Он уверенно направился ко мне.

— Ты гениальна, — он остановился совсем близко, и в его выражении мелькнуло что-то мягкое. — Именно поэтому я в тебя влюбился.

Эти слова ударили в пустоту в моей груди, оставив после себя лишь далекую, тупую печаль.

— Мы вдвоем… только представь, на что мы способны, Фиа, — его голос стал ниже, насыщеннее. — Мы можем разрушить это Королевство и отстроить его заново, как захотим. Остановить это воровство, вернуть жизнь в умирающий мир, — его пальцы скользнули вдоль моей челюсти. — Твоя сила, Фиа. Представь, что ты можешь сделать.

Я смотрела в эти изумрудные глаза, которые когда-то значили для меня все, и наконец поняла. Эти слова, слетающие с этих губ, еще несколько месяцев назад растопили бы меня. Они заполнили бы пустоту, выжженную годами одиночества. Ларик действительно любил меня… по-своему. Но его любовь была соткана из потенциала, из силы, из того, чем я могла быть для него. И я с абсолютной ясностью знала, что этого больше недостаточно. Возможно, раньше — да. Но