Скованная сумраком - Паркер Леннокс

было свое крыло крепости, хотя по именам они не обозначались. Я нашла самый маленький сектор и сразу поняла, кому он принадлежит. Отряд Ларика был смертоносным не из-за численности, а из-за мощных фокусов, по которым в него попадали. Если память мне не изменяла, во фракции Яд было около пятидесяти солдат, на сотни меньше, чем у остальных. Значит, это должно быть его крыло.

Сама крепость была сущим кошмаром — коридоры, которые закольцовывались и возвращали тебя к началу, тайные проходы между крыльями, по нескольку путей отхода из каждого значимого зала. Одни только внешние стены были вдвое толще любых, что мне доводилось видеть прежде.

— Это будет совсем не так, как проникновение в Комплекс, — выдохнула я, оборачиваясь к Эфиру. — Мы фактически заходим в самую укрепленную и самую смертоносную часть Сидхе. Отряд Ларика — это… — я запнулась, сглатывая. — Скажем так, нас не должны увидеть. Ни при каких обстоятельствах. Особенно тебя.

Эфир отошел от Ниры и встал рядом со мной. Он ощущался иначе, слишком близко, слишком интимно, так, что у меня вспыхнули щеки, и пришлось заставить себя сосредоточиться на карте между нами.

— Расскажи о его отряде, — сказал он снова голосом солдата.

— Если мы наткнемся не на тех людей, это может обернуться катастрофой, — я провела пальцем путь к крылу Ларика. — В основном стихийники: огонь, вода, воздух, даже молнии, — я помедлила, вспоминая то, о чем шептались, когда только вступила в Стражу. — У одного из них кровь способна прожигать плоть насквозь.

— А сам Ларик?

В его тоне было что-то, что заставило меня поднять взгляд. Выражение лица оставалось нечитаемым, но та острая тревога, что была днем ранее, будто исчезла.

— Он способен предугадывать движения людей еще до того, как они сами понимают, каким будет их следующий шаг, как в бою, так и на переговорах, — я снова уткнулась в карту, не в силах выдержать его взгляд. — Он никогда не проигрывал.

— До сегодняшнего дня, – слова прозвучали тихо, будто сказанные самому себе.

— Эфир. Мы здесь не для того, чтобы сражаться с Лариком. И вообще не для того, чтобы сражаться, — я закатила глаза, возвращаясь мыслями к предстоящему. — Проблема не только в том, чтобы попасть внутрь. Нужно пройти по крепости так, чтобы не поднять тревогу. Один неверный шаг, и…

— Тогда мы не сделаем неверного шага.

Его ладонь легла мне на поясницу, и от этого прикосновения по телу разлилось тепло, несмотря на всю серьезность ситуации.

— Солей говорила, что Генералы будут на совете почти весь вечер. А поскольку уже несколько месяцев не было атак, они могли ослабить бдительность. Нам стоит этим воспользоваться. Они не ожидают никакого проникновения. Если уж что, то самые плотные патрули будут сосредоточены вокруг башен арканита.

— И какова вероятность, что с момента составления карты что-то успели изменить? — спросил Эфир, ведя пальцами по коридорам.

— Не знаю, — признание отдало горечью. — Но основная структура должна остаться прежней. Разгар войны — не лучшее время для перестроек. — Я указала на несколько отмеченных проходов. — Здесь больше всего шансов, что будет пусто. Северо-западная сторона, дальше всего от тренировочных дворов и арканита.

Шорох в деревьях заставил нас обоих напрячься, но это всего лишь вспорхнула птица. И все же это напоминание было болезненно своевременным: даже в сгущающихся сумерках мы оставались уязвимы.

— Нам стоит подойти ближе, — сказал Эфир, уже сворачивая карту. — Посмотреть на смену караулов до того, как стемнеет.

Я кивнула, но внутри было тревожное предчувствие.

— Есть еще одна вещь, которую мы должны учесть, — я поймала его за руку, прежде чем он успел отвернуться. — Если мы все-таки столкнемся с кем-то… ты не можешь их убить.

Его золотые глаза слегка сузились.

— Фиа…

— Я серьезно. Сейчас они в неведении и не понимают, что на самом деле происходит. Некоторые из них были моими друзьями, — слова легли тяжелым грузом. — Если нас обнаружат, я сама разберусь, попробую стереть им память. И ничего сверх этого мы делать не будем.

Несколько он изучал мое лицо, прежде чем кивнул.

— И еще, — сказала я, подходя ближе, ощущая то самое знакомое притяжение. Я взяла его за руку, стараясь не обращать внимания на то, как кожу покалывает от прикосновения. — Чтобы это сработало… — я встретилась с его глазами и увидела, как они слегка темнеют. — Ты не можешь раскрыть себя. Ни при каких обстоятельствах. Мне нужно, чтобы ты доверился тому, что я справлюсь. Мне нужно, чтобы ты доверился мне.

Его челюсть напряглась, внутренний конфликт читался без слов.

— Я тебе доверяю. — Его пальцы переплелись с моими. — Но если с тобой что-нибудь случится…

— Ничего не случится, — я сжала его руку. — Но если ты покажешься, это может разрушить весь план. Если они увидят тебя, я не знаю, как именно они отреагируют, но… — я подняла руку и коснулась его лица. — Они не станут колебаться.

— А если Ларик попытается причинить тебе вред?

Слова сорвались резко, почти рычанием.

— Он не станет.

Но даже произнеся это, я ощутила, как внутрь закрадывается сомнение. Я знала, что физически он никогда бы меня не тронул. Но я понятия не имела, как он отреагирует на правду. Не только об Умбратии или о Короле, но и о том, что я больше не принадлежу ему. Уже нет.

— Просто… пообещай мне. Пообещай, что останешься в тени, если только не останется абсолютно никакого другого выхода.

Долгий миг он искал что-то в моих глазах, затем медленно выдохнул.

— Ладно. — Это слово будто причинило ему физическую боль. — Но в тот самый момент…

— В тот самый момент, когда возникнет реальная опасность, ты можешь выпустить «Рассекающего Миры».

Я попыталась пошутить, но его лицо осталось серьезным.

— Я не буду смотреть, как ты умираешь.

Голос стал ниже, и в нем вновь появилась та опасная грань.

Где-то вдалеке хрустнула ветка, и мы оба напряглись, инстинктивно придвинувшись друг к другу. Когда из сгущающейся темноты так ничего и не появилось, я повернулась обратно и обнаружила, что он все еще смотрит на меня. Взгляд пылал такой интенсивностью, что сердце сбилось с ритма.

— Я не умру, — тихо сказала я. — Но мне нужно