Скованная сумраком - Паркер Леннокс

его слов внизу живота разлился жар. Я тоже хотела этого так яростно, что это пугало меня так же сильно, как и будоражило, заставляло чувствовать себя свободной и живой. Этот мужчина. Я хотела, чтобы он знал меня полностью. Без стен.

— Я больше не прячусь, — прошептала я низким голосом на фоне потрескивания огня.

Он откинул голову назад, и между нами возникло разрушительное расстояние.

И я позволила полотенцу соскользнуть на пол.

Эфир замер, его дыхание замедлилось. Он смотрел на меня. Так, словно я была чем-то священным, и этот взгляд заставил кожу вспыхнуть, будто я горела изнутри. Словно я была единственным в мире, на что вообще стоило смотреть.

Его руки легли мне на бедра, и когда он наклонил голову, проводя губами по солнечному сплетению, грубая щетина на челюсти пустила по коже дрожь. Его губы коснулись места прямо под грудью, золотые глаза все еще были прикованы к моим, и напряженность этого взгляда едва не лишила меня сил.

Он слегка прикусил изгиб талии, затем его рот оказался на моем животе, хватка усилилась, будто он не мог вынести еще хоть какого-то расстояния между нами. Его руки скользнули по задней стороне моих бедер, почти не касаясь, легко и одурманивающе, как перышко, заставляя меня дрожать несмотря на жар очага. А затем внезапно его ладони сомкнулись под моими коленями, и он резко потянул меня вперед, на кресло. К себе.

Я обвила его шею руками и притянула его губы к своим. Воздух в комнате был наэлектризован. Что-то темное и пугающее хлынуло сквозь меня от ощущения его твердости под кожаной одеждой, от того, как его руки словно жгли все, чего касались.

Одна рука обвилась вокруг моей спины, другая сжала бедро, направляя ближе. Мне было мало. Мало его вкуса, мало невозможного жара его кожи, того, как его тени окружали нас, будто тянулись к моим.

Его губы нашли мою челюсть, затем шею, и звук, вырвавшийся из его горла, был почти болезненным. Эфир шевельнулся подо мной. Каждое прикосновение щетины к коже пускало разряды молнии по венам.

Я хотела, чтобы он чувствовал то же, что и я, хотела увидеть, как этот человек, всегда так тщательно себя контролирующий, полностью рассыпается, целиком теряется ради меня и только меня.

Я увидела пламя в его глазах, и жар свернулся тугим узлом внизу живота. Для человека, который десятилетиями ничего не чувствовал, это неприкрытое желание во взгляде заставляло сердце нестись вскачь. Его руки скользили по моему телу, оставляя за собой огненные следы, и когда они добрались до бедер, пальцы вжались в кожу так, словно он боялся, что я могу исчезнуть.

— Я не хочу… — его голос был грубым, натянутым. — Я не хочу причинить тебе боль.

От уязвимости в его словах грудь сжалась. Эфир, человек, способный разрывать армии на части, способный в одно мгновение подчинять материю своей воле, и теперь он дрожал под моими прикосновениями.

Я наклонилась, прижимаясь губами к этой идеальной челюсти.

— Ты не причинишь.

Я задвигала бедрами, и его дыхание сбилось. Даже сквозь кожаную форму я чувствовала, насколько он был тверд. Когда мои пальцы нащупали застежки, все его тело окаменело.

— Фиа.

Мое имя прозвучало у него на губах как предупреждение, но под ним явственно слышались отчаяние и тоска.

— Отпусти, — прошептала я ему в губы.

Что-то в нем оборвалось. Его руки запутались в моих волосах, и он притянул меня в поцелуй, лишивший дыхания. Исчезли колебания, исчезла осторожная дистанция. Осталась лишь чистая нужда.

Его рот спустился к моей шее, зубы едва задели чувствительную кожу, а руки исследовали каждый дюйм тела. Каждое прикосновение ощущалось как клеймо, словно он выжигал меня. Я не могла сдержать звуки, рвущиеся из горла, когда его ногти скользнули по моей плоти.

— Ты такая красивая, — выдохнул он мне в ключицу. — Такая совершенная.

Он накрыл мою грудь руками, и звук, сорвавшийся с его губ, был почти звериным. Тот сдержанный воин, которого я знала, сдался передо мной.

— Я представлял это больше раз, чем могу сосчитать, — признался он в мою кожу. — Как прикасаюсь к тебе. Как чувствую твой вкус.

Мои пальцы задвигались быстрее, расправляясь с его формой, отчаянно желая почувствовать его кожа к коже. Когда мне наконец удалось освободить его, мы оба резко вдохнули. Он оказался больше, чем я ожидала, и румянец залил лицо, пока я наслаждалась этим зрелищем.

Тянущая боль разлилась от самого центра, тело требовало большего.

Я приподнялась, просунув руку между нами, направляя его в себя. В тот миг, когда я начала опускаться, наши взгляды встретились; его размер лишил меня дыхания, но я приспосабливалась. Боль и удовольствие были восхитительными. Эфир резко выдохнул, выглядя так, словно ему приходилось сдерживаться, позволяя мне самой медленно опускаться, пока его член полностью не оказался во мне.

— Ты дрожишь, — прошептал он, изучая меня золотистыми глазами.

— Ты тоже, — выдавила я дрожащим голосом.

Его руки скользнули вверх по моей спине, притягивая, пока между нами не осталось пространства.

— Тридцать лет, — простонал он. — Тридцать лет я ничего не чувствовал, а теперь…

Я пошевелилась на нем, и слова растворились в стоне.

— Ты разрушаешь меня.

Я прижалась лбом к его лбу, наше дыхание смешалось.

— Хорошо.

Но перед глазами у меня уже вспыхивали звезды. Мое тело двигалось само: бедра медленно подались вперед, затем я снова опустилась.

Голова Эфира откинулась на спинку кресла, взгляд был затуманенным, но он не сводил с меня глаз. Он закусил нижнюю губу и при следующем движении моих бедер был уже на грани того, чтобы пустить кровь.

Я наклонилась ниже, желая сама укусить его. Поцеловала уголок его рта, и он повернулся навстречу моим губам, с трудом сдерживаясь. Мой язык скользнул по ранке, которую он оставил на своей губе, я слегка втянула плоть, продолжая медленно двигаться бедрами, наращивая удовольствие каждым движением.

Я уже знала, что скорость, с которой я его брала, опасна. Но в каждом мгновении растяжения, в том, чтобы чувствовать каждый его дюйм в этом разрушительно медленном темпе, было что-то сродни смакованию самого смертельного вина, зная, что оно может убить, и все равно желая его. И медленное, свободное падение навстречу смерти было именно тем, чего я хотела от него.

Каждое движение посылало по мне волны наслаждения. Его