Скованная сумраком - Паркер Леннокс

Я кивнула, не сводя глаз с главных ворот, где двое стражей в безупречно белых рубашках лениво прислонялись к своим постам. Их серебряные значки поблескивали, пока они болтали между собой, явно расслабленные в эти спокойные вечерние часы. Раньше вход был бы запружен персоналом, но теперь, когда все были переброшены на запад, он выглядел лишь бледной тенью прошлого.

— Сюда.

Я потянула нас к восточной стене, где крыло Иммунитета выступало из основного здания. По мере приближения наши тела растворялись в тени. Гладкую поверхность стены прерывала простая металлическая дверь.

Я потянулась сетью, выискивая разумы внутри. Одна серебристая сфера прошла по ту сторону стены и начала тускнеть, когда шаги удалились эхом.

— Сейчас, — прошептала я, и мы скользнули внутрь, как дым.

Внутри узкий коридор был заполнен рядами кладовых с дубовыми дверьми и латунными табличками. Воздух пах травами и антисептиком, совсем не так, как тренировочные залы, не было металлического привкуса. За этими дверями, к счастью, не светилось ни одного разума. Я повела нас направо, и наши тени буквально липли к стенам. Коридор расширился. Несколько разумов сгрудились в комнате, откуда из-под двери проливался свет.

Лазарет. Мы были близко.

— Там.

Пульс участился, когда я заметила тяжелую железную дверь в конце зала — зал кровных клятв.

По краю двери тянулся ряд замков, но теперь они для нас ничего не значили. Мы прошли сквозь нее, словно туман, и материализовались в камере, не изменившейся с того последнего раза, когда я сюда вломилась. Сотни стеклянных фиал покрывали стены от пола до потолка, и в каждом лежали крошечные бумажки, испещренные багровыми точками. Между ними извивались черные лозы, источающие липкий сок, который стекал на пол. Вся комната ощущалась неправильной… будто ты входишь внутрь чего-то живого и голодного.

Вдоль стен стояли каменные кашпо, и в них осколки арканита светились знакомым фиолетово-синим светом. Те самые, что я видела месяцы назад, когда пришла сюда за своей фиалой.

Эфир замер рядом со мной, от него буквально исходило напряжение.

— Кровоплак, — сказал он глухо. — Мы использовали его и в Умбратии, до того как Королева его запретила. Она называла это варварством.

— Что ж, она была права, — я вспомнила, как сок покрыл руку в первый раз, как будто тянулся ко мне по собственной воле.

— Фиалы ничего не значат без самого растения, — Эфир подошел ближе к одному из кашпо, изучая искривленные лозы. — Убьешь его, и клятвы высохнут. Они могут не замечать этого неделями, а может, и дольше.

— Лучше, чем все здесь разнести, — я бросила взгляд на тысячи фиал. — И как мы убьем эту штуку?

— Как любое другое растение, — он шагнул к первому кашпо, держа ладонь над темной почвой. — Мы уничтожим его изнутри.

Затаив дыхание, я смотрела, как начали дрожать лозы. Под поверхностью что-то треснуло, и звук ломающихся корней эхом прокатился по помещению. Эфир методично двигался от кашпо к кашпо, с той самой смертоносной грацией в каждом движении, и окровавленные листья содрогались под его прикосновениями.

— Впечатляет, — прошептала я, когда он закончил с последним.

— Я умею быть нежным, когда это требуется, — ответил он и ухмыльнулся, на щеке появилась предательская ямочка.

Румянец разлился по щекам от его намека.

— Не каждое применение моей способности должно заканчиваться бойней, — добавил он, склонив голову набок.

Я прикусила губу и опустилась на колени, рассматривая одну из фиал на уровне глаз. Ярко-алый цвет, пропитавший бумагу внутри, уже тускнел, превращаясь в грязно-бурый.

— Работает, — выдохнула я, чувствуя, как адреналин разливается по венам.

Не успев даже подумать, я уже двинулась, потянулась к нему. Его руки сомкнулись вокруг меня, и я потянула его лицо вниз. Наши губы встретились с такой поспешной жадностью, что это удивило нас обоих. Поцелуй был на вкус как победа, пусть впереди нас все еще ждал долгий путь.

— Нам нужно уходить, — почти простонал он мне в губы, но его руки сильнее сжались у меня на талии.

Мы почти дошли до двери, когда я резко остановилась, и Эфир врезался мне в спину. Его рука скользнула вокруг меня, прижимая к груди.

— Что такое? — пробормотал он мне в волосы.

Я развернулась в его объятиях.

— У меня есть идея.

— Фиа, — мое имя прозвучало у него на губах как предупреждение; золотой взгляд заострился. — Это не по плану. Нам нужно уходить. Сейчас же.

— Но мы уже здесь… — я уперлась ладонями ему в грудь. — А если мы сможем раздобыть больше информации о Штормшире? Планировку, карты?

Раздражение пролегло складкой между его бровей, он посмотрел на меня сверху вниз.

— И что ты предлагаешь? — его голос стал плоским и безэмоциональным.

— Думаю, я знаю, где искать. И там должно быть пусто.

— Пусто?

Не дав ему возразить, я раскинула сеть, сканируя коридор. Несколько разумов двигались поблизости, но как только они скрылись в своих комнатах, я перешла в призрачную форму. Мы промчались по крылу Иммунитета, как дым, и вынырнули в круглом вестибюле перед общественной зоной. Слева манила винтовая лестница. Я почувствовала, как тьма Эфира скользнула рядом с моей, и мы взлетели по ступеням, держась ближе к стенам.

Наверху я нашла ту самую дверь. Быстрая проверка подтвердила, что за ней пусто, и мы проскользнули внутрь.

Кабинет был в точности таким, каким я его помнила: стены из грубого серого камня тянулись вверх к темным деревянным балкам. Один бок помещения занимал массивный письменный стол из красного дерева, вещи на поверхности были педантично упорядочены до последней мелочи. С другой стороны стояла кожаная мебель, расставленная на ковре из коровьей шкуры, — почти неиспользованная. Все в этом пространстве говорило о жестком контроле. Его жестком контроле.

Я метнулась к столу, дергая ящики и перебирая бумаги.

— Где мы? — спросил Эфир, прислоняясь к стене.

Я проигнорировала его, вытаскивая свитки и раскладывая их по столу. Карты Крепости Агат и Эмераала, но это было не то, что нам нужно. Мои руки двигались быстрее, я открыла еще один ящик.

Фигура Эфира сместилась к коридору и тут же замерла, когда он заглянул в одну из комнат — спальню Ларика.