Скованная сумраком - Паркер Леннокс

— Откуда ты знала, что здесь будет пусто? — спросил он, и в его голосе появилась темная, настороженная нота.

Мои пальцы задели что-то маленькое и неровное. Я вытащила кусочек красной яшмы, тот самый, что подарила Ларику несколько месяцев назад на тренировке, в день, когда его мысли были где-то далеко. Камень был теплым в ладони и тяжелым от воспоминаний, на которые у меня сейчас не было права. Я быстро вернула его на место.

— Это должно быть где-то здесь, — пробормотала я, поворачиваясь к шкафам за спиной.

— Это его, да? — голос Эфира стал совершенно холодным.

Я замерла.

— Да.

Краем зрения я увидела, как фигура Эфира растворяется в тени и появляется у внешней двери, будто его тянуло вырваться отсюда немедленно. Раздражение и тревога нарастали, я начала искать быстрее, понимая, что мы задержались слишком надолго.

В коридоре раздались шаги.

— Нам нужно уходить, — Эфир разрезал тишину.

Шаги остановились прямо за дверью. Я потянулась фокусом — кто-то стоял по ту сторону. Руки лихорадочно метались по оставшимся ящикам, когда дверная ручка начала поворачиваться. Это ведь не он, правда?

— Сейчас же, Фиа, — в голосе Эфира появилась опасная грань.

Дверь заскрипела, открываясь ровно в тот момент, когда мои пальцы сомкнулись вокруг еще одного свитка. Я схватила несколько, молясь, чтобы хотя бы один содержал планировку Штормшира, чтобы все это было не зря. И сразу же, как только шаги свернули за угол, я ушла во тьму, успев заметить изумрудную форму прежде, чем последовать за Эфиром сквозь стену и в ночь.

Почему королевский Cтраж находится в комнате Ларика?

Мы помчались по крышам и переулкам, пока не добрались до знакомой улицы за Аптекарией. Впереди вырисовывалась теплица, ее стеклянные панели отражали лунный свет. За ней, устроившись между грядками с травами и складскими сараями, нас ждал ящик с целебными эликсирами.

Эфир легко поднял его, и мы двинулись через город к Роще. Мое сердце перестало колотиться так отчаянно лишь тогда, когда мы достигли деревьев, и их ветви дали долгожданное укрытие. Мы начали искать Вёрдров.

— Триггар? — прошептала я в темноту, вглядываясь между стволами.

Рядом Эфир двигался с убийственной бесшумностью, но напряжение, исходившее от него, было почти осязаемым.

Не в силах больше выносить эту тяжесть, я дрожащими пальцами достала свитки. Пожалуйста, пусть он будет здесь. Первые два оказались списками снабжения, третий был отчетом о ротации Стражи. А вот четвертый… Я едва не ахнула, разворачивая его. Передо мной развернулась подробная схема Штормшира — каждый коридор, каждая зала были отмечены с педантичной точностью.

— Нашла, — выдохнула я, и на губах сама собой расцвела улыбка.

Эфир не ответил. Его челюсть была напряжена, взгляд устремлен вперед, мы все углублялись в лес.

— Я знаю, что подошла слишком близко к краю, — призналась я, — но это того стоило. Теперь мы идем не совсем вслепую.

Он один раз кивнул, но движение выглядело болезненным, словно он сдерживал в себе нечто куда более темное.

Я поспешила вперед и встала перед ним. Он остановился в шаге от столкновения, но так и не поднял на меня глаз.

— Что случилось? — спросила я.

Его челюсть сжалась еще сильнее. Он отступил, провел рукой по волосам и медленно, глубоко вздохнул.

Тишина растянулась между нами, нарушаемая лишь шелестом листвы над головой. Когда он наконец посмотрел на меня, сила в его взгляде была такой, будто я тонула в расплавленном золоте.

— Я рад, что ты нашла то, что искала, — сказал он ровно, тщательно контролируя голос, и прошел мимо меня.

Я обернулась, чтобы последовать за ним, и в этот момент увидела, как между деревьями появился серебристый Триггар. Эфир направился прямиком к Нире, и Триггар глухо зарычал, предупреждая. Эфир полностью проигнорировал его.

— Не сейчас, — прошептала я, когда Триггар возбужденно затопал, приветствуя меня. — У кого-то сегодня плохое настроение.

Я наблюдала, как Эфир одним плавным движением взлетает на Вёрдра, его плечи напряжены под кожаной формой.

Лес впереди расступился, давая Вёрдрам достаточно пространства, чтобы расправить огромные крылья. Мы поднялись в небо молча, набирая высоту, пока не исчезли в облаках. Целый час мы летели так, и напряжение было настолько густым, что мне едва хватало воздуха. От Эфира исходила злость, почти ощутимая физически, но я не осмеливалась давить на него дальше.

Облака давали отличное укрытие, но вместе с тем скрывали землю внизу. Я на мгновение нырнула ниже, и взгляд зацепился за серебряную ленту, рассекающую тьму, — реку Сприт. Сердце упало в пятки, когда на меня обрушились воспоминания, как я беспомощно смотрела, как мои друзья тонули в течении, став жертвами той самой Стражи, к которой я позже примкнула. Я заставила себя оттолкнуть эти мысли и подняла взгляд дальше на север, пока не заметила ветряные мельницы Обсидии, лениво вращающиеся в ночном воздухе, а за ними возвышались раскинувшиеся густые леса.

Мы приземлились в чаще незамеченными, а затем, как дым, скользнули через спящую деревню. Впереди показался трактир — обветшалое двухэтажное здание на окраине, из окон которого лился теплый свет.

— Я сниму нам комнату, — сказала я, уже натягивая капюшон, чтобы скрыть свои приметные волосы. — Оставайся снаружи.

Лицо Эфира потемнело.

— Это не…

— Ты привлечешь слишком много внимания, — перебила я. Эти золотые глаза и пустотные ожоги невозможно было скрыть. У людей наверняка возникли бы вопросы. После короткой, явно мучительной внутренней борьбы он растаял в тенях.

Я толкнула тяжелую деревянную дверь, над головой мягко звякнул колокольчик. Общая зала была почти пуста, лишь несколько фермеров потягивали эль в углу, да старик дремал у очага. Потертые столы и стулья заполняли пространство, а воздух был пропитан запахом трубочного дыма и жарящегося мяса.

За исцарапанной деревянной стойкой женщина с проседью в волосах подняла взгляд от огромной книги. Она прищурилась, разглядывая мою закутанную фигуру.

— Комната нужна? — спросила она с тем самым северным говором, который я помнила по тем, кто приезжал в Луминарию на солнцестояние и заглядывал в Аптекарию за настоями, усиливающими впечатления от праздника.

— На одну ночь, — ответила я, держа голову слегка опущенной. — Мы уйдем до рассвета.

Бровь у нее приподнялась на слове мы, но она ничего не сказала.

— Два серебряных, — произнесла она, уже потянувшись за ключом. — Наверх по лестнице, последняя дверь справа. Дополнительные