Скованная сумраком - Паркер Леннокс

Его тени извивались, отражая нарастающее напряжение между нами. Но даже сейчас он все еще сдерживался.

Я прикусила сильнее, вырывая из его горла еще один резкий звук. Рука под моим бедром задрожала, но ритм не сбился ни на миг. Если уж на то пошло, каждый толчок становился глубже, жестче, угрожая отправить меня за край снова.

И наконец, ровно в тот миг, когда я опять начинала терять себя, его контроль рухнул. Тени вокруг нас дико пульсировали, а ритм сломался, сменившись чем-то более медленным и сокрушительным. Он вбился в меня всем телом, входя до самого предела.

Мое имя сорвалось с его губ, как молитва, в тот момент, когда наши тени полностью слились, сплетаясь и танцуя в идеальной гармонии. Тьма усиливала все: каждое прикосновение, каждое движение, каждый общий вдох между нами.

— Вместе, — прорычал он мне в горло, и голос его сорвался.

Сам звук этого — того, как он наконец отпустил себя, — пустил экстаз по венам. По краям зрения все начало темнеть, стирая мир, пока не осталось ничего, кроме глаз Эфира, отражающих мои, заполняющихся чернильными прожилками. Пока не исчезло все остальное. И мы упали, сорвались в это сладкое, желанное небытие, вместе.

Долгое мгновение мы так и оставались у стены, его лицо не отрывалось от моей шеи. Пытались восстановить дыхание. Он крепко держал меня, и никто из нас не хотел двигаться, не хотел разрушать этот совершенный миг единения. Когда он наконец пошевелился, я не смогла сдержать тихий протест, сорвавшийся с губ, и обняла его сильнее.

Его хватка смягчилась, став почти нежной. Он понес меня к узкой кровати и осторожно уложил. Губы прочертили путь от виска к щеке, прежде чем найти мой рот. Затем он лег рядом, притягивая меня к груди.

Ночной воздух казался прохладным на разгоряченной коже, но ни один из нас не отстранился. Если уж на то пошло, я придвинулась ближе, запоминая все в этом мгновении — ровный ритм его сердца, то, как пальцы выводили узоры на моем боку, и то, насколько идеально мы подходили друг другу.

Мы лежали так в уютной тишине, не желая быть тем, кто отстранится первым, кто признает, что за пределами этой комнаты все еще существует мир. Я даже не помню, в какой момент уснула.

 

Я шла по длинному коридору, каменные стены были задрапированы темными тканями. Люди в черных одеждах теснили меня, проходя мимо, их лица были залиты слезами, и шепот эхом отражался от стен. В воздухе висел тяжелый запах погребального ладана.

Ноги сами понесли меня к массивной, богато украшенной двери в конце зала, с резьбой в виде символа, который я теперь узнавала: королевская семья Вальтюр. Моя семья. Когда я потянулась к ручке, дверь сама распахнулась, и я столкнулась лицом к лицу с Вильдой. С женщиной, которая могла бы быть моей двоюродной бабкой. Она вздрогнула, заметив меня, и впервые я увидела ее по-настоящему ясно. Лицо — сплошь острые линии и выразительные черты, обрамленные знакомыми темными волосами, волнами ниспадавшими по спине. Но именно глаза задели во мне что-то глубинное. Черные, как оникс, глаза, с единственной слезой, собиравшейся на ресницах.

Она положила руку мне на предплечье, и от этого прикосновения по телу пробежал холод. Когда она снова подняла голову, встречаясь со мной взглядом, по ее лицу скользнуло нечто похожее на сожаление. Она едва заметно кивнула, один-единственный раз, и отвернулась, растворяясь в толпе скорбящих, словно тень, тающая в темноте.

Ноги шагнули вперед, через дверной проем, из которого она только что вышла. Зал за ним был большим, круглым, освещенным железными люстрами, отбрасывающими странные, ломаные тени на стены. И там, распростертый на каменном полу, лежал мужчина. Тот самый, что когда-то увел двух маленьких девочек в Пустоту. Король Умбратии лежал мертвый на полу.

Глава 52

 

— Как умер Король, мой прадед? — спросила я Эфира, когда мы парили над облаками.

Сегодня ветер был спокойнее, и мы легко слышали друг друга. Крыло Ниры шло почти вплотную над крылом Триггара. Мы направлялись на Запад.

— Что-то с сердцем, — ответил Эфир, приподняв бровь. — А почему ты спрашиваешь?

— Мне снова приснился сон.

— Прошлой ночью? — спросил он.

Я взглянула на него и заметила блеск в его глазах.

— Да.

— Удивлен, что твой разум вообще был способен функционировать, — он хищно ухмыльнулся.

— Полагаю, в следующий раз тебе придется постараться сильнее, — я пожала плечами, чувствуя, как жар поднимается к щекам.

— Тогда расскажи мне об этом сне.

— Если честно, там было немного. Он был коротким и каким-то запутанным. Сестра Королевы…

— Вильда?

— Да, она. Коридоры замка были полны Кальфаров в траурных одеждах. И Вильда… она выходила из комнаты, выглядела сильно потрясенной или злой, а может, даже печальной. Трудно было понять.

Эфир кивнул, переваривая услышанное.

— Как только она ушла и растворилась в толпе, я заглянула в покои и увидела Короля, лежащего на полу. Он не двигался.

Эфир посмотрел прямо на меня, нахмурившись.

— Король умер в день похорон лорда Скальдвиндра, — сказал он. — Возможно, именно она его и нашла.

— Возможно, — эхом отозвалась я как раз в тот миг, когда вдали сквозь облака прорвались очертания башен.

Мы пошли на снижение и нашли место для посадки Вёрдров в густых зарослях деревьев.

Я осматривала периметр, пока мы пробирались сквозь плотную чащу. Мы летели почти весь день, приземляясь лишь каждые несколько часов, когда Вёрдрам требовался отдых.

Солнце клонилось к закату на Западе, сразу за Штормширом. Нормально разглядеть его было трудно из-за расстояния, но это определенно был он. После этого мы оставили Вёрдров скрытыми в лесу у подножия горы. Еще час пути пешком, и мы будем на месте.

Слегка дрожащими пальцами я достала свиток, украденный из кабинета Ларика, и разложила его на поваленном бревне. Сначала нужно было найти его покои, а потом понять, где разместят команду «Я». От одной мысли о новой встречи с ним живот скрутило. Особенно после прошлой ночи.

Я украдкой посмотрела на Эфира, который подтягивал седло на Нире. Волосы падали ему на лицо, и внезапно нахлынули воспоминания ночи, как эти же волосы были зажаты в моих пальцах, как его золотые глаза…

Соберись.

Я заставила себя снова сосредоточиться на плане. У каждого Генерала