Скованная сумраком - Паркер Леннокс

Ларик зашагал по комнате, взгляд его был расфокусирован, ни на чем конкретном не задерживаясь. Он обогнул стол и уперся ладонями в деревянную поверхность.

— Итак. Что именно вы задумали? — из его голоса исчезли эмоции, оставив лишь расчетливого Генерала, которого я слишком хорошо знала.

Облегчение накрыло меня волной, но я не стала медлить.

— Нам нужно расшатать Сидхе изнутри, — сказала я, подстраиваясь под его тон. — Стража не знает, что происходит на самом деле. Люди должны увидеть правду. Им нужно дать возможность самим решить, готовы ли они и дальше рисковать жизнью ради Короля, который делал лишь одно: лгал им.

— С таким малым числом союзников по эту сторону Разлома это будет непросто, — заметил Ларик.

— Их больше, чем ты думаешь, — возразила я, бросив взгляд на Эфира. — В Сидхе уже растет сопротивление.

Бровь Ларика приподнялась.

— Среди мирных и внутри самой Стражи. Люди, которые сумели разглядеть ложь.

— Вот как? — протянул он, проводя языком по зубам. — И кто же возглавляет это восстание?

— Они скоро выйдут на связь, — сказала я. — Чтобы выработать стратегию.

— Стратегия очевидна, — Ларик пожал плечами. — Сплетни опасны. Особенно теперь, когда кровные клятвы уничтожены.

Я посмотрела на Эфира, но он просто кивнул, несмотря на скепсис в глазах.

— Посеять сомнение в нужных умах, воспользоваться раздражением, которое уже зреет внутри фракций, — Ларик усмехнулся. — Я контролирую передислокации. Я могу удержать их всех здесь. Если ты верна своему слову и на наши западные крепости не обрушатся новые атаки, это раздражение легко можно превратить во что-то большее. Во что-то опасное.

Он почти небрежно обвел комнату жестом.

— Я сыграю свою роль и создам трещины в фундаменте, на котором держится это место, настрою верных солдат против короны. Эта часть будет простой, детали можешь оставить мне, — добавил он. — В конце концов, это мой главный дар. Искусство манипуляции.

Я кивнула, сдерживая надежду, что стремительно поднималась внутри.

— Ты не можешь никому об этом рассказать. Чтобы посеянные сомнения проросли естественно, ты должна уйти, вернуться в Умбратию и ждать моего сигнала.

— Но Рейн, Брайар…

— Ты не можешь ничего им сказать, — он был непреклонен. — Это не только подвергнет их риску быть объявленными предателями, если что-то пойдет не так… — он осекся. — Но ты также не представляешь, кому действительно можешь доверять. Я знаю, что они твои друзья, но в делах подобного масштаба ты бы удивилась, насколько люди бывают непостоянны.

Часть меня хотела возразить, настоять, потребовать, чтобы им рассказали правду. Но что-то меня остановило. Я не хотела сомневаться в них, и все же, а если он прав? Я вспомнила странное поведение Брайара в Луминарии: его собственничество по отношению к Рейн, когда речь заходила о нашей дружбе. А потом, как Рейн не сохранила мой секрет об индивидуальных тренировках с Лариком. Даже если мне казалось, что я их знаю… могла ли я быть уверена в том, как они поступят, когда весь их мир перевернется с ног на голову?

Чувство вины начало грызть меня изнутри.

Ларик замолчал, на несколько мгновений уставившись на что-то за моим плечом, затем его взгляд вернулся ко мне, и изумрудные глаза стали пугающе серьезными.

— Ты должна понимать всю серьезность свержения Короны, Фиа. Это будет нелегко. Нас всех ждут трудные решения. Но если мы хотим победить, мы не можем сомневаться друг в друге. Что бы ни случилось, ты должна мне доверять. Верить, что я делаю то, что должен.

Я выдержала его взгляд.

— Я тебе доверяю.

Тогда Ларик поднялся, медленными шагами обошел стол и остановился напротив меня. Краем глаза я заметила, как Эфир двинулся ближе, но сдержался, не вмешиваясь.

Изумрудные глаза снова остановились на мне. В них мелькнула печаль, и он протянул руку, заправив выбившийся локон мне за ухо.

— Но я хочу, чтобы ты знала, что я делаю это не ради спасения мира, — его голос стал тише. — Я делаю это потому, что ты попросила. Потому что это то, чего хочешь ты.

Его ладонь задержалась на моей челюсти, пальцы мягко скользнули по коже. От этого прикосновения по мне прокатилась волна воспоминаний и почти физическая дрожь.

— Я докажу, что достоин тебя.

Глава 56

 

Мы выскользнули из Штормшира в призрачных формах. Тщательная координация Ларика в передвижениях Стражи создала идеальное прикрытие для побега: патрули были расставлены стратегически верно и ровно настолько далеко друг от друга, чтобы оставить нам чистый путь к Разлому. Будто мы уже победили. Как первый по-настоящему реальный шаг к переменам.

Полет обратно в Рейвенфелл был долгим, но с каждым ударом крыльев Триггара мое сердце взмывало все выше. Мы сделали это. Мы не просто уничтожили кровные клятвы, а обеспечили союз, способный переломить ход этой войны. Приверженность Ларика нашему делу означала больше, чем формальную договоренность. Это означало надежду. Настоящую надежду для обоих миров. Гребаную настоящую надежду.

Я заранее отправила весть через зеркальце Рейвена, попросив собрать команду для немедленного собрания по нашему возвращению. Я не ожидала увидеть в зале всех четырех Генералов. Уркин прищурился, как только я вошла. Исходившее от него неодобрение ощущалось почти физически, мой самовольный визит в Сидхе явно не прибавил мне очков.

Эфир прошел мимо меня и передал ящик с целительными эликсирами Ретлину.

— Немедленно отнеси одно из них в лазарет, — сказал он. — Лаэлю.

Ретлин кивнул и уже повернулся к двери, но на мгновение поймал мой взгляд и по его лицу скользнула вспышка облегчения.

— Ну? — хриплый голос Уркина вернул мое внимание к столу. — Что вы нашли?

Я подошла в центр зала, чувствуя себя легче, чем за последние недели. Тяжесть их взглядов больше не пугала меня, не тогда, когда у меня были такие вести.

— Мы заключили союз с генералом Лариком Эшфордом, — начала я, наблюдая, как их выражения меняются от скепсиса к интересу. — Он уже перераспределяет силы, чтобы ослабить Корону изнутри. И кровные клятвы… — я не смогла сдержать улыбку. — Уничтожены. Все до единой.

Векса присвистнула от стены.

— Ты и правда это сделала.

— И это еще не все, — продолжила я. — В Сидхе уже зреет сопротивление. Люди, которые увидели ложь. Или те, кто сам пострадал от