Скованная сумраком - Паркер Леннокс

Его голос, обычно такой сдержанный, был таким грубым от желания. Это творило со мной такое, чего я не могла объяснить. Сводило с ума, опьяняло. Хотелось доказать ему, что он прав.

Я схватила его за бицепсы, чувствуя, как мышцы играют под пальцами, ногти впились в кожу. Давление стало почти невыносимым, когда он врезался в меня.

Снова.

И снова.

— Пожалуйста… — умоляла я, едва узнавая свой голос. — Эфир, мне нужно…

— Скажи, — потребовал он хрипло. — Скажи, чего тебе нужно.

— Вместе… — выдохнула я, и вдруг он замедлился, сменив скорость на чистую силу. Это была прекрасная, электризующая пытка, и я ощущала, как каждый восхитительный дюйм его члена проникает в меня, лишая рассудка. Я снова дрожала на краю забвения. Казалось, что каждое нервное окончание было охвачено огнем, когда руки напряглись на моих бедрах, и из его груди вырвался низкий стон.

— Кончи для меня, — прорычал он, золотые глаза горели огнем. — Я хочу чувствовать, как ты разваливаешься на части.

Спина выгнулась, когда наслаждение пронзило меня, пальцы ног сжались, сознание погрузилось в сладкую пустоту. Экстаз охватил меня изнутри, каждая волна угрожала утянуть на дно. Тьма, заполняющая меня, пока он был внутри, разрушала, как будто меня поглощали и заново создавали одновременно. Тени, казалось, заструились по венам, пока я не развалилась на части. Можно разбиться. Можно сломаться. Он поймает каждую частичку.

Контроль Эфира полностью треснул. Его движения стали хаотичными, отчаянными, тени подавляли оставшийся свет, стекло где-то за пределами комнаты звенело, и он последовал за мной в это совершенное забвение.

Мы оставались так долго, дрожа и задыхаясь. Когда он, наконец, двинулся, то просто убрал волосы с моего лица. Аккуратно опустив мои ноги с плеч, он стал мягко массировать напряженные мышцы.

Пальцы слегка дрожали на моей коже, дыхание постепенно выравнивалось. Казалось, он даже не замечал, что руки дрожат, не понимал, сколько себя отдает в эти тихие моменты. Потом он лежал рядом, глазами обводя дом. Разрушение вокруг нас стало очевидным. Разбитое стекло с окна рассыпалось по деревянному полу, простыни сбились с кровати, мебель сместилась.

— Я не хотел… — начал он, но я заставила его замолчать поцелуем.

— Это стоило того, — выдохнула я у его губ.

— Думаю, ты сломала мою кровать, — пробормотал он с улыбкой.

— Уверена, это твоя заслуга, — я повернулась к нему. — Хотя я не жалуюсь.

Его смех был глубоким, он прижал меня к груди.

— Придется построить более прочную.

— Значит, планируешь сделать это регулярным занятием?

— Очевидно, — он приподнял бровь. — Я очень серьезно отношусь к своим обетам.

Я закатила глаза, устроившись у него на груди, успокаиваясь под звук его сердца, пока не поняла, как поздно стало.

— Наверное, нам стоит вернуться в крепость, — пробормотала я, целуя его грудь.

Но он прижал меня к себе, блокируя движения.

— Завтра, — прошептал он у моих волос. — Я хочу одну идеальную ночь с тобой, прежде чем мир снова обрушится вокруг нас.

И с этими словами я уже закрывала глаза, дремота тянула меня со всех сторон, блаженная и чудесная.

До тех пор, пока не начался сон.

Глава 59

 

Звуки сапог эхом разносились по сводчатым коридорам, ровный ритм стучал по отполированному камню. Я держала взгляд прикованным к мраморному полу, подняв глаза только тогда, когда мы подошли к резному дверному проему. За ним тянулся изысканный тронный зал, золотой свет пробивался сквозь витражи высоко над нами.

Тело, которое я занимала, двигалось с привычностью того, кто ходил этими залами тысячи раз, каждый шаг был уверенным и точным, спина оставалась прямой. Я заняла место у трона, оборачиваясь к собравшейся толпе. Другие Стражи стояли по периметру, их лица были неподвижны, как каменные стены вокруг нас.

Я наблюдала, как все в зале склоняют головы в едином порыве, ощущая, как кто-то появляется сзади. Глаза не поворачивались посмотреть, как бы я ни хотела этого.

— Как некоторые из вас знают, на наших западных границах назревает война, — сильный женский голос эхом разнесся по залу, каждое слово прорезало тишину, словно клинок. — Бесчисленные потери стали разрушительными для острова.

Что-то в этом голосе было знакомое, но я не могла вспомнить, откуда.

— Но теперь мы обнаружили предателя среди нас. Того, кто действует против наших планов по установлению мира. Питается ненавистью к тем, кто дал ему убежище, — она сделала паузу, позволяя страху пройтись по толпе, прежде чем продолжить. — Ее зовут Фиа Рифтборн.

Что?

Шепот пронесся по залу, с каждой секундой становясь громче.

— Она присоединилась к врагу, сбежав через разлом между мирами в царство чудовищ, ища там убежище, еще до того как мы поняли, какие ловушки она оставила на своем пути.

Голос становился холоднее с каждым словом.

— Она уже совершила свой первый акт предательства, настолько ужасный, что мне трудно подобрать слова. Акт, призванный нанести нам глубокую рану. Уничтожить наш дух.

— Предательница! — выкрикнул кто-то из толпы, разжигая волну гнева.

— Будьте бдительны, друзья мои, — прогудел голос, — ведь она действовала не одна.

Послышался звук шарканья, скрежет металла о камень. Наконец глаза устремились в сторону движения, и от увиденного я впала в шок. Ма стояла между двумя мужчинами в изумрудных мундирах, их руки в перчатках крепко держали ее под мышки, волоча к трону. Серебристые пряди волос вырвались из хвоста, а на руках все еще виднелись следы гибискуса. Ее заставили опуститься на колени под троном.

Я хотела бежать, кричать, двигаться, делать что угодно, чтобы остановить то, что вот-вот должно было произойти. Но я оставалась недвижимой, запертой в теле, которое не слушалось моих отчаянных приказов.

— Маладея Тисон. Назови свои преступления против Короны, — голос сочился злобой, почти ликуя в обвинении.

Ма посмотрела вверх, и лицо ее исказилось в оскале, а затем плюнула в сторону трона. Капля слюны упала всего в дюйме от безупречных мраморных ступеней.

Зал ахнул. Сталь заскрипела о кожу, мечи вышли из ножен.

— Если предательница отказывается принять или опровергнуть выдвинутые против нее обвинения, — сказал голос, — боюсь, она не оставляет мне выбора.

В воздухе повисла тяжелая от ожидания пауза.

— Маладея Тисон. Вы обвиняетесь в убийстве